Настроение сейчас - кофейное

первый кто это прочитал - девушка
она сказала
" Жуткая гадость! "

пожалуй так и назову :)

Утро №13.


Я проснулся. Проснулся на том же самом месте, что и последние 5 раз. Рядом ворочалось голое тело, от которого пахло женщиной. Просунув руку под одеяло, я нащупал её тёплые складки и просунул два пальца во влагалище. Там было липко и жарко. На пальцах остался сгусток. Значит, ночью я опять не нашёл презервативы. Она сладко замычала, и полезла под одеяло. Она работала на автомате, не просыпаясь. Я лежал и думал о том, как её зовут. По-моему всё-таки Катя. Ещё о том, что она переспала со всеми мужиками, которые бывали на этом сквоту. В выходные на эту квартиру набивалось до сорока пяти человек. Как правило. Как правило, было также то, что обычно я не знал лично и трети. Ближе к рассвету, когда все обычно падали спать от выпитого, создавалось впечатление, что более близких людей никогда и не было. Заломило затылок. Сборище нервов на кончике члена ощущало прикосновение язычка гортани и глотательные движения. Сразу стало легче, потому что отступило похмелье и прошли гудящие виски. Утренний секс вообще лучшее средство от абстинентного состоянья. Катя, так и не проснувшись, выползла на подушку и беззвучно отрубилась. Из полуоткрытого рта у неё стекала струйка белой жидкости. Я выкатился из-под одеяла. На полу комком лежала наша одежда. Дощатые полы приятно холодили пятки.
На кухне висело марево: застоявшаяся смесь пота, перегара и табачного дыма. Переступив через несколько людей на полу, прикурив от газовой плиты, поставив чайник на неё же, я открыл окно и высунулся в него. Это был частный дом и окна выходили в огород. Обычный пейзаж под окном из кучи бычков сегодня был украшен лужей подсохшей за ночь блевотины. Мне смутно припомнилось, что блевала та самая девушка, возле которой я проснулся. Чайник зашумел. Бычок нежно пшикнул в луже.
На столе стояло две одинаковые банки от растворимого кофе. Сахара конечно не было. Одна из них служила пепельницей. Я заварил кофе в кружке, с отбитой ручкой и обколотым краем, и прикурил ещё одну сигарету. Ткнул пальцем в кнопку раздолбанного магнитофона. Заорала «Гражданка». Ха, « непрерывный суицид». Это просто нас. Как ещё можно назвать регулярное употребление палёной водки?! Я курил и пускал дым по стене. Сигарета догорала и я прикурил одну от другой. Не то что бы я так хотел курить. Мне просто нравилось наблюдать за её тлением. Во время уничтожения третьей сигареты я заметил незакрытую баклажку с остаткам пива. Какое пиво самое вкусное? Правильно, которое осталось с утра. Оно было тёплое и выдохшееся. Было скучно. Я швырнул пустой тарой в ближайшее тело. Оно село и икнуло. На вид это было тело женского пола. Спутанные тёмные волосы с присохшей блевотиной, щека со следом от паласа и прилипшим бычком, расстёгнутые штаны и торчащие оттуда красные кружевные трусы, белые пятна на морде Кипелова. Я со злорадством вспомнил, что эта, с позволения сказать, девушка вчера утверждала, что она принципиальная лесбиянка и никогда не пьянеет.
- Водку будешь?
Существо пьяно икнуло, мотнуло головой и потянуло руку к сигарете. Похоже она ещё пьяна. Забавное, кстати, ощущение – просыпаться ещё пьяным. Она затянулась и побежала к окну блевать. Её выдрало смесью водки и желчи. Закурив пятую сигарету, мне удалось вспомнить эту герлу. У неё на животе, с правой стороны, была вырезана лезвием пентаграмма. Мы были пьяные, и я слизывал выступающую кровь. А потом кончил на неё. Частично в глаз, частично на разрезы. Она ругалась, что ей всё жжёт, и обзывала меня «кислотной мухой-мутантом». Потом просто Вжиком.
На кухню вошла девушка в одной рубашке на голое тело. В МОЕЙ рубашке. В моём любимом "Бене Шермане". Присмотревшись, я понял, что это та возле которой меня встретило утро. На щеке у неё была белая засохшая полоса. Она поставила на стол бутылку палёной водки и полторашку «Жигулёвского». Потом закурила и села на корточках возле стены так, что было видно её ненасытное влагалище. «Нет, всё-таки её зовут Таня!», - подумал я и отвернулся.
Сделав глоток из баклажки я понял – на работу сегодня попасть не удастся.