Вот идет... шестой? день изоляции. Мы прошли все стадии всего. Я варила клейстер, потому что клей-карандаш засох, и компот из покусанных Климом фруктов, которые отправляются в морозилку и живут там почти что вечно, потому что нужно экономить еду. Я вспомнила, как разлагает нечеткость жизни, жизнь, когда нет установленных сроков и правил. Когда ты на дне, порядок организовывает. Последний раз такое было в студенчестве, и помню, что единственным нормальным временем суток было утро. Утро - время последовательностей: умывание, расчесывание, завтрак... И бездна пустоты. Я поймала стыд за то, какая я есть. Я поняла, что у меня теперь есть время и силы, но я не хочу ничего делать. Просто не вижу смысла ни в чем. Я вспомнила то, что знала лет с десяти: я - тупиковая ветвь эволюции и такие люди, как я, не должны выживать и давать потомство. А теперь осталась только боль, боль и бодрость, и я делаю-делаю-делаю все подряд, чтобы забыться хоть ненадолго...

Домашняя жизнь сбивает режим. Четыре дня я в шесть тридцать выключала забытый будильник. Сегодня Клим встал в два часа ночи, и, как ни странно, я хорошо это выдержала. Мы играли лего и мягкими игрушками, рисовали, прятались и догонялись, ели макароны в ночи, строили дом из подушек, катали машины в автовозе, смотрели всякий шлак на ютубе. Я успела перебрать грязное белье, вывести пятна, запустить стирку, почистить сантехнику и нарисовать пингвина с саночками. Готовлюсь к версии два ноль.