Royal
14-11-2013 09:07
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение
Звезды империи. "Другая Долгорукая".
Княгиня Екатерина Михайловна Юрьевская, урожденная княжна Долгорукова, сначала многолетняя любовница, затем морганатическая жена императора Александра II, известна всем знатокам русской истории. Однако, была и другая представительница этой семьи, которая на десятилетие раньше заняла место в сердце императора.
[показать]
Княжна Александра Сергеевна Долгорукова (1836—1913), дочь кн. Сергея Алексеевича Долгорукова (1809-1891), члена Государственного Совета и действительного тайного советника и кн. Марии Александровны (1816-1892), урожденной гр. Апраксиной, сестра будущего обер-гофмаршала кн. Александра Сергеевича Долгорукова (1841-1912).
С 1853 по 1860 г. была фрейлиной сначала цесаревны, потом императрицы Марии Александровны. Сведения о ней приходилось собирать по крупицам.
Вспоминает гр. С. Д. Шереметев :
"В старом Нарышкинском доме на Дворцовой набережной, на углу Мошкова переулка и как бы придавленном дворцом Вел. Кн. Михаила Николаевича, жило целое семейство Долгоруковых. Они переселилились когда-то из Москвы, но московского в них ничего не осталось, они отреклись от первопрестольной. В Петербурге они процвели и были "в силе". У князя Сергея Александровича и кн. Марии Александровны, урожденной Апраксиной, было многочисленное семейство. Старшая их дочь, княжна Александра Сергеевна,"Alexandrine", так называемая "la grande demoiselle", в свое время была особою, с которой очень и очень считались. Известно ее положение при дворе, хотя оно было не совсем таково, каким многие считали. Это - не княгиня Юрьевская, и сравнение невозможно. Умная, вкрадчивая, проницательная и властная, она владела волею и сердцем Самодержца, но не в ущерб приличию и порядочности. Она фрейлина большого двора. Она знает его характер и изучила его в совершенстве, но никто от нее не отворачивается, потому что не за что. Семья ее небогатая и многочисленная..."
Кн. Е.А. Черкасская писала в дневнике в 1859 г.:
"Императрица казалась грустна, что, впрочем приписывается ее здоровью. Кн. Долгорукая устраивала картины, в которых участвовала Государь обращал на нее большое внимание, чего она очень искала вообще заслужила всеобщее порицание, но много способствовала оживлению и веселию."
Вел. кн. Константин Николаевич в дневнике за 22 ноября 1859 :
"Успели до обеда немного прокатиться. В это время у Орловских ворот встретили Сашу ( Императора Александра II -baronet65) верхом, а вслед за тем Александру Сергеевну Долгорукову, так же верхом, совершенно одну. Заключение из этого нетрудно. Больно."
[показать]
Но больше всего о Долгорукой писала в своих "Воспоминаниях" фрейлина Анна Федоровна Тютчева (1829-1889), дочь знаменитого поэта:
"В день моего переезда во дворец цесаревна познакомила меня с княжной Александрой Долгоруковой, которая уже шесть месяцев исполняла при ней обязанности фрейлины. Это была совсем молоденькая семнадцатилетняя девушка, один из самых сложных и самых непонятных характеров, какие мне пришлось встретить в течение всей моей жизни. На первый взгляд эта девушка, высокого роста, худая, развинченная, несколько сутуловатая, с свинцово-бледным лицом, бесцветными и стеклянными глазами, смотревшими из-под тяжелых век, производила впечатление отталкивающего безобразия. Но как только она оживлялась под влиянием разговора, танцев или игры, во всем ее существе происходило полнейшее превращение. Гибкий стан выпрямлялся, движения округлялись и приобретали великолепную, чисто кошачью грацию молодого тигра, лицо вспыхивало нежным румянцем, взгляд и улыбка приобретали тысячу нежных чар, лукавых и вкрадчивых. Все ее существо проникалось неуловимым и поистине таинственным обаянием, которое подчиняло себе не только мужчин, но и женщин, как ни мало чувствительны они, вообще говоря, к красоте лиц своего пола; но в Александре Долгоруковой, в ее хорошие минуты, было какое-то совершенно неотразимое обаяние, которое очаровывало всех, кто к ней приближался. Ее нравственное существо представляло те же контрасты, что и физическое. Высокомерная, молчаливая и мрачная, пренебрегавшая всеми житейскими отношениями, надменная, капризная и своевольная, она умела там, где хотела нравиться, с неотразимым воодушевлением пускать в ход всю вкрадчивость своей гибкой натуры, всю игру самого тонкого ума, полного колкости и иронии. Это был фейерверк остроумных слов, смешных замечаний. Она была изумительно одарена, совершенно бегло, с редким совершенством говорила на пяти или шести языках, много читала, была очень образованна и умела пользоваться тонкостью своего ума без малейшей тени педантизма или надуманности, жонглируя мыслями и особенно парадоксами с легкой грацией фокусника. Я никогда не слышала, чтобы она о ком-либо дурно отзывалась, но черт от этого ничего не терял: в изумительной степени владела она искусством коварства, и величайшим для нее наслаждением было уязвлять собеседника жалом своих сарказмов, не давая ему возможности защищать себя из страха попасть в смешное положение. Понятно, что ее не любили. Но в известные минуты невозможно было не попасть под ее обаяние, как невозможно было затем не сердиться на себя за это. Во всяком случае, и по своим качествам, и по своим недостаткам это была фигура не заурядная ; в гордой и вкрадчивой пленительности ее, по существу, жесткой и властной натуры было что-то хищное, напоминающее не кошку с ее мелким коварством, а скорее тигра, горделивого и царственного в своей развращенности. Вот то лицо, с которым судьба заставила меня провести много лет в вынужденной близости, в таком положении, которое делало из нас невольных соперниц и в котором почти невозможно было избежать трений, даже и в том случае, если бы с обеих сторон в отношения вносились честность и прямота.
Прошло много времени, пока я дала себе полный отчет в характере Александры Долгорукой. В моем возрасте меня легко было увлечь и подчинить, и Александра вначале употребила много усилий что бы пленить меня. Однако вскоре я инстинктивно почувствовала во всем ее существе какую-то замкнутость, заставившую и меня быть сдержанной. Она испытывала или, по крайней мере, высказывала страстную привязанность к цесаревне: и не было оснований подозревать ее в неискренности. Великая княгиня взяла ее к себе, чтобы вырвать из той тяжелой обстановки, в которой она находилась в семье. Рассказывали, что она всегда была предметом ненависти со стороны своей матери, которая так ее била, что развила в ней болезнь, похожую на падучую. Она впадала в состояние столбняка, продолжавшееся иногда целые часы...."
[показать]
Анна Федоровна Тютчева.
Однако о романе Долгоруковой с императором, Тютчева упоминает только намеками.
27 июня 1854 г.
Вскоре роман был закончен, в 1862 году, княжна Долгорукова вышла замуж за генерал-майора свиты Петра Павловича Альбединского (1826-1883),боевого генерала, участника Крымской войны, с 1858 г командир Лейб-гвардии Конно-гвардейского полка.
[показать]
Сенатор Е.М. Феоктистов писал о нем :
После женитьбы Альбединский сделал блестящую карьеру, стал генерал-адъютантом, начальником штаба войск гвардии и Петербургского военного округа, затем Лифляндским, Эстляндским и Курляндским генерал-губернатором и командующим войсками Рижского военного округа, а с 1874 г. был назначен Виленским, Ковенским и Гродненским генерал-губернатором и командующим войсками Виленского военного округа, с 1878 г. генерал от кавалерии.
У супругов Альбединских родились трое детей : Мария (1863-1928), замужем Ф.П. Чихачевым, Ольга (1865-1953), и Александр (1868-1959).
Их можно увидеть среди участников костюмированного бала в Михайловском дворце 1893 года.
В начале 60-х годов с Долгорукой познакомился И. С. Тургенев, и для него она послужила прототипом Ирины Ратмировой — героини романа «Дым».
[показать]
П.П. Альбединский и А.С. Альбединская (кн. Долгорукова)
Генерал П.П. Альбединский умер в Варшаве в 1883 году в результате неудачной операции камнесечения.
После смерти мужа, Александра Сергеевна получила пенсию, а в мае 1896 года, во время коронации императора Николая II, получила придворное звание стас-дамы и награждена орденом Святой Екатерины 2-й степени. Была дружна с семьей Чичериных, родителями будущего наркома иностранных дел СССР.
Александра Сергеевна Альбединская умерла в Ницце в 1913 году.
baronet65
.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение
Княгиня Екатерина Михайловна Юрьевская, урожденная княжна Долгорукова, сначала многолетняя любовница, затем морганатическая жена императора Александра II, известна всем знатокам русской истории. Однако, была и другая представительница этой семьи, которая на десятилетие раньше заняла место в сердце императора.
[показать]Княжна Александра Сергеевна Долгорукова (1836—1913), дочь кн. Сергея Алексеевича Долгорукова (1809-1891), члена Государственного Совета и действительного тайного советника и кн. Марии Александровны (1816-1892), урожденной гр. Апраксиной, сестра будущего обер-гофмаршала кн. Александра Сергеевича Долгорукова (1841-1912).
С 1853 по 1860 г. была фрейлиной сначала цесаревны, потом императрицы Марии Александровны. Сведения о ней приходилось собирать по крупицам.
Вспоминает гр. С. Д. Шереметев :
"В старом Нарышкинском доме на Дворцовой набережной, на углу Мошкова переулка и как бы придавленном дворцом Вел. Кн. Михаила Николаевича, жило целое семейство Долгоруковых. Они переселилились когда-то из Москвы, но московского в них ничего не осталось, они отреклись от первопрестольной. В Петербурге они процвели и были "в силе". У князя Сергея Александровича и кн. Марии Александровны, урожденной Апраксиной, было многочисленное семейство. Старшая их дочь, княжна Александра Сергеевна,"Alexandrine", так называемая "la grande demoiselle", в свое время была особою, с которой очень и очень считались. Известно ее положение при дворе, хотя оно было не совсем таково, каким многие считали. Это - не княгиня Юрьевская, и сравнение невозможно. Умная, вкрадчивая, проницательная и властная, она владела волею и сердцем Самодержца, но не в ущерб приличию и порядочности. Она фрейлина большого двора. Она знает его характер и изучила его в совершенстве, но никто от нее не отворачивается, потому что не за что. Семья ее небогатая и многочисленная..."
Кн. Е.А. Черкасская писала в дневнике в 1859 г.:
"Императрица казалась грустна, что, впрочем приписывается ее здоровью. Кн. Долгорукая устраивала картины, в которых участвовала Государь обращал на нее большое внимание, чего она очень искала вообще заслужила всеобщее порицание, но много способствовала оживлению и веселию."
Вел. кн. Константин Николаевич в дневнике за 22 ноября 1859 :
"Успели до обеда немного прокатиться. В это время у Орловских ворот встретили Сашу ( Императора Александра II -baronet65) верхом, а вслед за тем Александру Сергеевну Долгорукову, так же верхом, совершенно одну. Заключение из этого нетрудно. Больно."
[показать] Но больше всего о Долгорукой писала в своих "Воспоминаниях" фрейлина Анна Федоровна Тютчева (1829-1889), дочь знаменитого поэта:
"В день моего переезда во дворец цесаревна познакомила меня с княжной Александрой Долгоруковой, которая уже шесть месяцев исполняла при ней обязанности фрейлины. Это была совсем молоденькая семнадцатилетняя девушка, один из самых сложных и самых непонятных характеров, какие мне пришлось встретить в течение всей моей жизни. На первый взгляд эта девушка, высокого роста, худая, развинченная, несколько сутуловатая, с свинцово-бледным лицом, бесцветными и стеклянными глазами, смотревшими из-под тяжелых век, производила впечатление отталкивающего безобразия. Но как только она оживлялась под влиянием разговора, танцев или игры, во всем ее существе происходило полнейшее превращение. Гибкий стан выпрямлялся, движения округлялись и приобретали великолепную, чисто кошачью грацию молодого тигра, лицо вспыхивало нежным румянцем, взгляд и улыбка приобретали тысячу нежных чар, лукавых и вкрадчивых. Все ее существо проникалось неуловимым и поистине таинственным обаянием, которое подчиняло себе не только мужчин, но и женщин, как ни мало чувствительны они, вообще говоря, к красоте лиц своего пола; но в Александре Долгоруковой, в ее хорошие минуты, было какое-то совершенно неотразимое обаяние, которое очаровывало всех, кто к ней приближался. Ее нравственное существо представляло те же контрасты, что и физическое. Высокомерная, молчаливая и мрачная, пренебрегавшая всеми житейскими отношениями, надменная, капризная и своевольная, она умела там, где хотела нравиться, с неотразимым воодушевлением пускать в ход всю вкрадчивость своей гибкой натуры, всю игру самого тонкого ума, полного колкости и иронии. Это был фейерверк остроумных слов, смешных замечаний. Она была изумительно одарена, совершенно бегло, с редким совершенством говорила на пяти или шести языках, много читала, была очень образованна и умела пользоваться тонкостью своего ума без малейшей тени педантизма или надуманности, жонглируя мыслями и особенно парадоксами с легкой грацией фокусника. Я никогда не слышала, чтобы она о ком-либо дурно отзывалась, но черт от этого ничего не терял: в изумительной степени владела она искусством коварства, и величайшим для нее наслаждением было уязвлять собеседника жалом своих сарказмов, не давая ему возможности защищать себя из страха попасть в смешное положение. Понятно, что ее не любили. Но в известные минуты невозможно было не попасть под ее обаяние, как невозможно было затем не сердиться на себя за это. Во всяком случае, и по своим качествам, и по своим недостаткам это была фигура не заурядная ; в гордой и вкрадчивой пленительности ее, по существу, жесткой и властной натуры было что-то хищное, напоминающее не кошку с ее мелким коварством, а скорее тигра, горделивого и царственного в своей развращенности. Вот то лицо, с которым судьба заставила меня провести много лет в вынужденной близости, в таком положении, которое делало из нас невольных соперниц и в котором почти невозможно было избежать трений, даже и в том случае, если бы с обеих сторон в отношения вносились честность и прямота.
Прошло много времени, пока я дала себе полный отчет в характере Александры Долгорукой. В моем возрасте меня легко было увлечь и подчинить, и Александра вначале употребила много усилий что бы пленить меня. Однако вскоре я инстинктивно почувствовала во всем ее существе какую-то замкнутость, заставившую и меня быть сдержанной. Она испытывала или, по крайней мере, высказывала страстную привязанность к цесаревне: и не было оснований подозревать ее в неискренности. Великая княгиня взяла ее к себе, чтобы вырвать из той тяжелой обстановки, в которой она находилась в семье. Рассказывали, что она всегда была предметом ненависти со стороны своей матери, которая так ее била, что развила в ней болезнь, похожую на падучую. Она впадала в состояние столбняка, продолжавшееся иногда целые часы...."
[показать]Анна Федоровна Тютчева.
Однако о романе Долгоруковой с императором, Тютчева упоминает только намеками.
27 июня 1854 г.
У нее бывают порывы безумного веселья, за которыми следуют моменты мрачного и угрюмого уныния, ряд противоположных настроений, которые постоянно возбуждают по отношению к ней внимание и любопытство. Несомненно одно: она чрезвычайно скрытна и себе на уме...
Может быть дурное обращение, которому она подвергалась с детства, придало ей что-то лукавое и кошачье. Во всех ее движениях есть что-то похожее не столько на кошечку, сколько на красивого молодого тигра. Она не отказывает себе в удовольствии слегка пококетничать с великим князем, и об этом много говорят при дворе. Я думаю, что в этой игре есть много ребячества, а может быть, и желание подразнить и скандализировать лиц, недоброжелательный надзор которых она чувствовала над собой, так как вызывающее отношение к общественному мнению у нее в натуре. Однако, в последнее время она часто коробит меня, хотя мой ум совершенно не склонен к тому, что бы видеть всюду романы, как это делает большинство придворных: часто на наших вечерах я чувстую себя неловко, и мне хотелось бы проникнуть в глубину этой души, столь неуловимой и изменчивой.
20 ноября 1855 г.
Сегодня вечером княжне Долгоруковой сделалось дурно. Императрица продолжала перелистывать журнал с полнейшим спокойствием: это было вызвано, может быть, слишком большим интересом, проявленным Государем.
Вскоре роман был закончен, в 1862 году, княжна Долгорукова вышла замуж за генерал-майора свиты Петра Павловича Альбединского (1826-1883),боевого генерала, участника Крымской войны, с 1858 г командир Лейб-гвардии Конно-гвардейского полка.
[показать]Сенатор Е.М. Феоктистов писал о нем :
Альбединский, как громадное большинство гвардейских офицеров николаевского времени, провел молодость в кутежах и светских развлечениях, он был очень умен и даже образован, если под образованием понимать умение превосходно говорить по-французски и по-немецки, но ни тогда, ни позднее не читал он ни одной серьезной книги на этих языках, редко приходилось мне встречать мужчину более красивого, с такими изящными манерами -понятно, что он пользовался успехом у женщин. Между прочим, находился он в связи с известною писательницей графиней Ростопчиной и имел от нее сына. Во время Крымской компании он обратил на себя некоторое внимание под Севастополем,имя его встречалось в бюллетенях, он был даже ранен, но как кто-то зло о нем, ранен прилично, насколько ему было нужно, как выпадает на долю лишь подобных счастливцев...
После женитьбы Альбединский сделал блестящую карьеру, стал генерал-адъютантом, начальником штаба войск гвардии и Петербургского военного округа, затем Лифляндским, Эстляндским и Курляндским генерал-губернатором и командующим войсками Рижского военного округа, а с 1874 г. был назначен Виленским, Ковенским и Гродненским генерал-губернатором и командующим войсками Виленского военного округа, с 1878 г. генерал от кавалерии.
У супругов Альбединских родились трое детей : Мария (1863-1928), замужем Ф.П. Чихачевым, Ольга (1865-1953), и Александр (1868-1959).
Их можно увидеть среди участников костюмированного бала в Михайловском дворце 1893 года.
В начале 60-х годов с Долгорукой познакомился И. С. Тургенев, и для него она послужила прототипом Ирины Ратмировой — героини романа «Дым».
[показать]П.П. Альбединский и А.С. Альбединская (кн. Долгорукова)
Генерал П.П. Альбединский умер в Варшаве в 1883 году в результате неудачной операции камнесечения.
После смерти мужа, Александра Сергеевна получила пенсию, а в мае 1896 года, во время коронации императора Николая II, получила придворное звание стас-дамы и награждена орденом Святой Екатерины 2-й степени. Была дружна с семьей Чичериных, родителями будущего наркома иностранных дел СССР.
Александра Сергеевна Альбединская умерла в Ницце в 1913 году.
baronet65
.
Серия сообщений "Love Story":
Часть 1 - Последняя любовь Ивана Бунина
Часть 2 - Арлекин, Пьеро, Коломбина... (о Дмитрии Бобышеве, Иосифе Бродском и Марине Басмановой)
...
Часть 39 - Анна Керн и Александр Марков-Виноградский: когда разница в возрасте — не помеха
Часть 40 - Ангелы и демоны Валентина Серова
Часть 41 - Звезды империи. "Другая Долгорукая".
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Royal | БуТоН - Дневник БуТоН |
Лента друзей БуТоН
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»