Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

Алиса Фрейндлих: «Меня записали русской, и это спасло мне жизнь»

«У бабушки с довоенных времен оставалась горчица. Роскошь! С ней казался вкусным даже студень из столярного клея, который тогда все в Ленинграде варили. Еще у нас оставалась сода, мы бросали ее в кипяток, и получалась шипучка», — рассказала в интервью Екатерине Рождественской Алиса Бруновна Фрейндлих, чье детство пришлось на блокаду…
[показать]

[/size]
Екатерина: Алиса Бруновна, я недавно узнала, как снимался фильм «Ребенок Розмари». Кассаветис давал какое-то самое общее задание актерам, и дальше предоставлял им полную свободу! Играйте, как находите нужным и что захотите. В итоге режиссер даже сам не знал, чем именно закончится его фильм… И замечательно получилось! А зачем тогда вообще нужен режиссер? Может быть, он только посредственным актерам нужен, а таким, как вы, нет?

[показать]
Алиса 1935
Фото: из личного архива Алисы Фрейндлих

Алиса Бруновна: Как это зачем режиссер нужен? Получается так: пока у меня ничего не получается — водите меня, как неразумного младенца. А как только я что-то поймала, то дайте мне свободу, а сами только «отзеркальте», что я делаю. Чтобы я понимала по реакции режиссера, туда я двигаюсь или нет. Но хотя бы для этого режиссер нужен обязательно!
Екатерина: С Рязановым вам хорошо работалось?
Алиса Бруновна: Хорошо! Он ведь в основном работает с театральными актерами и умеет это делать. Кроме того, театральному актеру трудно работать без зрительного зала. Но Рязанов сам, один, заменяет собой целый зрительный зал. Он же совершенно безудержный зритель! Не может удержаться от реакции, причем очень бурной!
Екатерина: А почему вам так трудно играть без зрителей? Разве нельзя полностью сосредоточиться на том, что происходит на сцене, а про зал забыть?

[показать]
Фото: Александр Васильев

Алиса Бруновна: Живое соучастие, сопереживание, когда зрители подпитывают энергией и друг друга, и актера.
Екатерина: Вот интересно, а из молодых актеров вы кого отмечаете? Нравится вам кто-нибудь?

[показать]
С Геогрием Товстоноговым. 1984г. Фото: ИТАР-ТАСС

Алиса Бруновна: Кто всерьез занимается, а не шпанит по сериалам? Замечателен Маковецкий. Он, правда, разве что для меня молодой актер… Теперь уже те молодые, которые в свое время взорвали театральное поле: Маковецкий, Миронов, Машков, Меньшиков — скорее среднее поколение. А из молодых мне нравится Аверин, он очень хорошо работает, без дураков.Оксана Акиньшина, Ксения Раппопорт, Чулпан Хаматова. А тут недавно для меня совершенно замечательно раскрылся Федор Бондарчук. В фильме «Два дня» он очень хорошо сыграл.

[показать]
С Эльдаром Рязановым. 2009г.
Фото: ИТАР-ТАСС

Екатерина: А вам играть мужчин не доводилось?
Алиса Бруновна: Да я их начиная со школьных лет играла! При этом физически совсем не обязательно подражать мужской стати, голосу. Главное — воспроизвести мужской способ думать…
Екатерина: Я бы никогда не смогла, мне кажется! Это же настолько другая ­планета!
Алиса Бруновна: Актерское дело — всякую планету разгадать...

[показать]
Фильм "Женская логика - 4". 2004г. С Варварой Владимировой и Александром Блоком

Алиса Бруновна: В 75 лет играть мальчика — это смешно. Но история написана так, что мальчик существует на сцене не сам по себе, а возникает через воспоминания сиделки. И это мальчик не буквальный, а отраженный.
Екатерина: Алиса Бруновна, а у вас какие самые первые, самые ранние воспоминания?
Алиса Бруновна: Катюш, да я такая древняя, что первые мои воспоминания — еще довоенные… Они же, наверное, и самые лучезарные. Ведь это было мое раннее детство, совсем-совсем светлое и счастливое, когда родители еще были молодые, шальные, озорные, им хотелось гулять. Но настоящим центром жизни была бабушка. Каждое лето мы с ней выезжали на дачу. Родители наведывались туда только на выходные, а мы с бабушкой ходили в лес то по грибы, то по ягоды и на озеро. Я была у нее первой внучкой, поэтому взяла на себя весь залп бабушкиной любви.

[показать]
С Олегом Басилашвили в спектакле "Калифорнийская Сюита". 1999г.
Фото: ИТАР-ТАСС
[size=3]
[показать]
Фото: Антон Соколов

Екатерина: А потом началась война…

[показать]

Алиса Бруновна: И этого светлого, лучезарного мира не стало. Сначала уехал папа — он эвакуировался с ТЮЗом, где к тому времени работал. Улетел буквально последним самолетом, после чего кольцо блокады окончательно сомкнулось. Кстати, к нам отец так и не вернулся – в эвакуации у него появилась новая семья. Зимой 1941-го не стало нашей квартиры — в нее попал снаряд. Потом наш дом восстановили, поскольку он находился в той части города, которую старались сохранить, — на Мойке, рядом с Исаакиевской площадью. У нас окна выходили прямо на Исаакий. Помню, как скульптуры на нем все были закрыты мешками с песком, а поверх мешков досками заколочены.
Екатерина: А семья ваша от того снаряда не пострадала?
Алиса Бруновна: Мы в тот момент были в бомбоубежище, поэтому и уцелели.
Екатерина: И где же вы жили после этого?
Алиса Бруновна: Мы переехали в комнату папиного старшего брата, он жил в том же доме, но в другом флигеле, в коммунальной квартире. В комнате с прежних времен осталась большая изразцовая печь, в нее втиснули буржуечку и топили. В основном — мебелью, в итоге сожгли всю, кроме того, на чем нужно было спать и сидеть. В начале войны проблем с едой мы не ощущали. А потом наступила зима, и бабушка перешла на режим строгой экономии и дисциплины. Она больше не давала нам хлеб просто так. Только строго по часам.А ведь очень многие гибли из-за того, что сразу съедали свои 125 граммов хлеба, которые выдавались на сутки в самую тяжелую зиму.
Екатерина: А какая зима была самой тяжелой?

Алиса Бруновна: Зима с 41-го на 42-й год. Первая зима блокады. В эту зиму бабушка еще была с нами… Когда наши запасы пропали вместе с квартирой, бабушке удалось спасти только специи, которых у нее всегда было много, как у любой хорошей хозяйки. И бабушка выдавала нам понемножку то несколько гвоздичек, то щепотку лимонной кислоты, то корицы, чтобы бросить в кипяток, и получался чай. На столе постоянно стоял горячий самовар — это было экономно, потому что не требовало горючего: в самовар засыпали угли из буржуйки. И вот мы все время пили чаи. Потом, во вторую зиму, когда бабушки с нами уже не было, с продуктами в Ленинграде стало уже полегче. Появилась дуранда…

Екатерина: А что это такое?

Алиса Бруновна: Это спрессованный жмых от семечек. Из них выдавливали подсолнечное масло, а жмых прессовали в твердые, как цемент, лепешки. И выдавали по продуктовым карточкам. Грызть дуранду было невероятно вкусно. Помню, я подбадривала себя мыслью, что после войны дуранды будет сколько хочешь и я буду ее есть целыми днями, всю жизнь!
Екатерина: После такого рассказа мне страшно захотелось съесть второй эклер. Можно я возьму? На еду сразу как-то по-другому начинаешь смотреть…
Алиса Бруновна: Кстати, нет худа без добра. Поскольку мое взросление — с шести до девяти лет — пришлось на блокаду, у меня очень мало вырос желудок. До сих пор я насыщаюсь буквально с капли! Хотя это не значит, что я через час снова не захочу есть…

[показать]


[показать]
С внуками Аней и Никитой. 1999г.
Фото: из личного архива Алисы Фрейндлих


[показать]
Фото: Екатерина Рождественская

Екатерина: Спасибо вам большое за интервью…
Алиса Бруновна: Да не за что! Наболтала вам какие-то глупости...