Алю привезли в промерзший дачный поселок, где каждый дом заброшенно и одиноко поскуливал на ветру и ото всех ставень и крыш тянуло запустением и разрухой. Жильцы, большей частью городские жители, в это время года здесь не появлялись, поэтому господин и выбрал эту местность для первого свидания. Алю он нашел через газету. В рубрике "Знакомства" он прочитал короткую заметку о том, что девушка без вредных привычек готова выполнять любую работу по дому и вести хозяйство одинокого мужчины, взамен чего она просила бы решить ее жилищные проблемы. Из чего господин сделал вывод, что эта девушка нища, без крыши над головой и согласна на многое, лишь бы выкарабкаться из своего бедственного положения. При последующем телефонном общении с девушкой господин только убедился в правильности своих гипотез. Его голос на другом конце провода звучал настолько уверенно и гипнотично, что Аля без обиняков рассказала ему свою непростую жизнь. У нее умер отчим-алкоголик, а квартира, где они с ним жили вдвоем, отошла каким-то его родственникам. Сама Аля училась, но жить ей было не на что, и она собиралась устроиться на работу, а учебу бросить. Выслушивая все это, господин не мог не порадоваться тому, что так удачно развернул газету и не пропустил Алино объявление - он давно мечтал о такой девушке, покладистой и послушной. Аля, в свою очередь, тоже была рада, что ее тихая мольба о помощи получила такой неожиданно быстрый отклик. Ей не просто предложили жилье, но и отказались от ее услуг в качестве прислуги - по уговору, Аля должна была только готовить, уборка же не входила в ее обязанности. Более того, Але оставили полную свободу выбора - господин предложил ей сначала встретиться, получше узнать друг друга. И только в том случае, если даже после близкого знакомстве Аля не изменит своего решения, то она сможет переехать жить, а также и работать к нему. Встречу он назначил ей в центре города, но, подхватив растерянную девушку, он умчал ее в неизвестном направлении так стремительно, что Аля не успевала возражать. Она верила этому человеку, ей просто было нужно хоть кому-то верить. Очнулась она, лишь когда господин открыл дверцу машины и ледяным, уже без прежней вкрадчивости, голосом потребовал, чтобы она вышла. Именно этого Але меньше всего хотелось сделать. Она вжалась в сидение, и, предчувствуя недоброе, попросила ехать обратно, в город. Она как-то вдруг поняла, что они здесь совершенно одни - людей нет, и он волен распорядиться ей, как пожелает. Прежнее доверие спало пеленой с глаз, обнажая тревогу, вот-вот готовую переродиться в безотчетный страх. Как мало нужно было, чтобы ее испугать - заброшенный поселок, машина и металлические нотки его голоса. О да, он не ошибся - ему была нужна именно такая девушка. Наконец-то он ее нашел. Конечно, она будет непослушна на первых порах, но он сумеет ее перевоспитать, он слишком хорошо знал, как подчинить себе волю другого человека, и уже давно грезил применением своего знания на практике. Аля еще не поняла, кто перед ней, поэтому нужно было представиться, сразу же указав ей ее место:
— Я буду твоим господином. Ты должна выполнять все, что я прикажу. Ты поняла?
Удивленные, встревоженные глаза - до нее не дошел смысл сказанного, или она не знает, что означают слова "Я буду твоим господином"? Придется ей объяснить.
Аля пыталась просить, умолять, но господину были неинтересны ее беспомощные плачи. Из машины он вывел ее силой, она сопротивлялась, но слабо, слишком слабо. Ее низкий рост и полное осознание своей слабости сделали борьбу непродолжительной. Господин втащил Алю в дом, она кричала - услышать было некому, извернулась и укусила его, за что получила тяжелую пощечину. Все произошло очень стремительно и просто - он не так представлял себе порабощение своей желанной девушки. Он думал, что здесь нужна постепенность и такт, а что же вместо этого? Одна лишь грубая сила. Хорошо, оказался настолько предусмотрительным, что заранее заготовил веревки. Они очень пригодились - жертва была привязана к кровати, ее руки были зафиксированы так, чтобы она не сумела высвободиться. С ногами он возился так же долго - прочно окрутил их веревкой и привязал к спинке кровати, чтобы у Али не было никакой возможности помешать ему. Аля взволнованно поворачивала голову, пытаясь понять, что с ней будут делать, просила, чтобы ее отпустили, но просьбы падали в пустоту - ее новый господин был слишком увлечен, чтобы отвечать. Привязав девушку и еще раз проверив прочность узлов, он стал не спеша ее раздевать, чем вызвал дикий протест девушки - она стала умолять не делать этого, конечно же - безрезультатно. Вскоре убедившись, что одежду не снять из-за связанных рук и ног, господин достал перочинный ножик, легко распорол им тонкую куртку, блузку просто разорвал, отбрасывая тряпки в сторону. Жертва беспомощно дергалась и извивалась, всхлипывала от ужаса, все еще просила об освобождении, но уже совсем безнадежно. Господин стянул с дрожащей девушки юбку, потом вдруг остановился, отошел в сторону и полюбовался на свою полураздетую, трясущуюся жертву. Он задумчиво закурил, прошелся по комнате, после чего с прежней решимостью подошел к Але, и одним движением руки стянул с нее и колготки, и трусы разом. Аля ошарашено выдохнула - свершились ее худшие опасения, от этого человека можно ждать всего, что угодно. Господин тем временем встал так, чтобы Аля его видела, и заговорил - рассказывал он преимущественно о том, что ждет Алю в ближайшем будущем. Много говорил о послушании и наказаниях, несколько раз повторил, что Аля теперь в его власти и должна подчиняться ему, а иначе ее ждет суровая расправа. Жить она будет в подвале этого дома, под его постоянным присмотром. Если вздумает бежать - он изобьет ее до полусмерти, а потом опять закроет в подвал. А сейчас, чтобы проверить, насколько Аля уяснила себе его слова, он проведет небольшую воспитательную работу. Сказав это, господин начал вынимать из своих брюк ремень, что отразилось ужасом в Алиных глазах. Опять робкие просьбы "Не надо", которые вскоре сменились вскриками, стонами. Господин бил Алю очень сильно, совсем не жалея, с непонятно откуда взявшейся ненавистью выжигая все новые полосы на ее коже. Сначала он бил куда придется, но потом выбрал одну точку, и каждый удар примерял строго на место предыдущего. Такая жестокая тактика скоро дала результаты - Аля взвыла от боли, а он все не прекращал ее пороть. Попа девушки покраснела, она извивалась, пыталась изворачиваться - но веревки держали ее, и от хлестких ударов ремня нельзя было увернуться. Наконец, когда господин вбил в нее столько боли, что она могла лишь хрипеть и трястись в судорогах, он прекратил свое воспитание. Аля так и осталась лежать неотвязанная, о ней никто не собирался заботиться, в этом доме все подчинялось желаниям господина, а он хотел посмотреть ее страдания. Спустя час, когда Аля прекратила рыдать, и лишь изредка протяжно всхлипывала, господин отвязал ее и дал ей одежду: длинную рубашку и очень тонкие капроновые колготки. Аля кое-как надела на себя это, другой одежды, кроме колготок и рубашки, на ней не было. В таком виде она чувствовала себя почти раздетой и мерзла, но боялась возражать, потому что чувствовала, что сцена с ремнем может повториться. Аля почти разу поверила в силу этого человека, и сопротивляться больше не решалась. На сегодня ее пытки закончились - ей пришлось вспомнить, что по уговору она должна готовить еду, и сделать ужин из продуктов, которые господин привез с собой. Ей он позволил съесть только кусок хлеба и выпить воды, после чего отвел в подвал, где и оставил. Подвал был оборудован так, чтобы в нем можно было с условным комфортом жить. Там стояла раскладушка, было даже одеяло, так что Аля могла спать не замерзая. На следующее утро господин разбудил Алю рано, чтобы она готовила завтрак. Ей очень хотелось есть, и она втайне от него положила в рот кусочек ветчины, но он все же заметил. Такой поступок был расценен как непослушание, а за непослушание, по правилам этого дома, следовала скорая расправа. Правда, сейчас Аля должна была сначала закончить приготовление завтрака, после чего подойти к господину, встать перед ним на колени и попросить, чтобы он наказал ее по своему усмотрению. Аля так и сделала, господин не долго думал над тем, как проучить девушку. Он завязал ей глаза, приказал раздеться и встать на четвереньки. Аля с неохотой выполняла его требования, она медлила - из-за страха, но этот же страх ее и подгонял. Когда все было исполнено, господин снял с плиты раскаленную сковородку с только что пожаренным омлетом, и, приказав Алое стоять смирно и не двигаться, опустил сковородку ей на спину. От неожиданности и сильной боли Аля взвизгнула, рванулась, упала, потом вскочила, сбросив сковородку со спины. На спине девушки проступил красноватый круг - след от ожога. Аля сорвала повязку с глаз, в ужасе озираясь по сторонам. Но господин схватил ее за руку, ударил по лицу, а потом швырнул на пол, приказав убрать остатки завтрака, после чего приготовить новый. Аля спешила исполнить приказ, чтобы больше не попасть под гнев своего господина. Она очень боялась, что он придумает для нее еще какую-нибудь пытку, пострашнее этой забавы со сковородкой. Еды она не получала в течение всего дня, и только поздно вечером господин подозвал ее к себе, положил на пол ложку каши, и потребовал, чтобы она ела с пола. Перебарывая брезгливость, Аля, встав на колени, неловко собирала ртом кашу. Сначала она ела медленно и с отвращением, но голод взял свое. Следующие ложки каши она съедала уже быстрее - появилась определенная сноровка. Господина это развеселило, и он сообщил ей, что станет кормить ее только таким способом. Он даже поставит ей на пол миску с водой, чтобы она пила ее без помощи рук, а твердую пищу она просто будет слизывать с пола. Аля была унижена и подавлена таким обращением, ей казалось, что даже со свиньями обходятся лучше, но свое недовольство она оставила при себе. На следующий день история с завтраком повторилась, только теперь господин поставил на спину Али горячую сковородку не в качестве наказания, а лишь потому, что ему захотелось выдрессировать Алю, сделав из нее подобие стола. Аля вновь не смогла удержать на спине горячую сковородку. Тогда господин, разозлившись на нее, побил ее палкой, специально припасенной для этого, после чего снова привязал к кровати, как делал это в первый день, но теперь он привязывал ее с тем расчетом, что она совсем не могла пошевелиться. После того, когда Аля была прикована и практически неподвижна, он раскалил на плите сковороду, поднес ее к телу Али и поставил на попу. Она закричала, начала реветь, но сковорода продолжала сжигать ее кожу, а господин только довольно наблюдал за пыткой своей рабыни. После этого на попе Али остался большой ожог, который нудно ныл и болел, и Аля была готова расплакаться от этой боли. Чтобы совсем приструнить ее и приучить к повиновению, господин рассыпал в углу комнаты канцелярские кнопки, и остаток дня Аля провела на коленях, сходя с ума от впивающихся в кожу острых игл, и не смея сойти с них. Когда она наконец получила разрешение выйти из угла, ее колени затекли и были в мелких капельках крови, а кнопки настолько глубоко вошли в кожу, что стряхнуть их было непросто, и это причинило дополнительную боль. Аль была очень измотана, ей казалось, что все ее тело истерзано и избито, а ведь завтра - новый день, и новые мучения. Как назло, на следующее утро выпало много снега и резко похолодало. Господин выставил Алю на улицу в одних капронках, не позволив даже одеть рубашку. Она дрожала и пританцовывала от холода, особенно плохо было босым ногам - она не привыкла ходить без обуви. Недалеко от дома проходила дорога, засыпанная острыми булыжниками. Туда господин и привел Алю. Он всерьез опасался, что она отморозит пальцы ног, поэтому в последний момент все же разрешил ей обуться. Но при подходе к дороге опять приказал ей снять обувь. Камни были присыпаны снегом, господин приказал Але пройтись по ним, они резали ступни, но вскоре заледеневшие ноги девушки стали нечувствительны к боли. Господин тоже понял это, и с нехорошей ласковостью подозвал к себе Алю. Она осторожно подошла к нему, ее уже трясло от холода, она посинела и начинала покашливать. Господин заботливо спросил, не желает ли она согреться. Она даже не заметила подвоха в его вопросе, потому что могла думать только о тепле, ей было невыносимо холодно. Господин, приняв ее судорожный кивок за согласие, с тонкой улыбкой достал из кармана сигареты и зажигалку. Он зажег одну сигарету, затянулся, сам подошел к Але вплотную и резким движением руки прижег ей ногу выше колена. Она вскрикнула, отскочила от него, но он успел схватить ее и, ловко подставив подножку, повалить на снег. Он завел за спину ее руку, склонился и коленями прижал Алю к земле. Продолжая придавливать ее коленями, он спешно нашарил сигареты с зажигалкой, опять зажег одну и потушил ее о ногу девушки. Сигарета мгновенно расплавила капрон, его капли застыли на теле жертвы, Аля застонала, а господин потянулся за новой сигаретой и таким образом потушил о ноги Али всю пачку. На капроновых колготках образовалось множество круглых прожженных дырочек, кожа под ними была красной. До дома Аля добралась с трудом, на последних шагах господин почти нес ее на руках, а дома положил на диван, но в покое не оставил - ее, скулящую от боли, ему захотелось мучить еще сильнее. Он ушел в кладовую и вернулся с пучком розог, которые приготовил уже давно, в надежде, что их когда-нибудь доведется испробовать. Аля даже не заметила, с чем он к ней подошел, и только когда он до половины стянул с нее колготки, которые в местах ожогов прилипли к коже, она поняла, что ее страдание еще не закончено. Он начал сечь ее, а она плакала, плач скоро перешел в рыдание. Тело покрывалось малиновыми рубцами, они часто пересекались, отчего боль только увеличивалась. Первая розга быстро обломалась, господин взял другую и продолжил сечь с прежним остервенением, когда сломалась вторая, он взял сразу несколько веток, и стал стегать Алю ими. Наконец, ему показалось, что на сегодня достаточно, он отбросил использованные розги в сторону и стал рассматривать рубцы, образовавшиеся на теле Али после порки. Когда она немного успокоилась и рыдания прекратились, он перенес ее в подвал. Аля, замерзшая, голодная и забитая, вскоре спала в тяжелый, болезненный сон. А ведь завтра ее ждал новый день, и новые издевательства от своего господина.