Тем временем кто-то нашел мяч, и началась игра в футбол. Одышливые игроки то и дело останавливались, ловя ртом разреженный воздух, особо уставшие делались вратарями. Киргизские дети в драных майках с иностранными надписями следили за нами с ближайшего пригорка. Когда, наконец, двое из них присоединились к игре, контраст был разителен – юркие и бодрые, они стремительно шныряли между нами, словно моторные лодки вокруг неповоротливых барж. Но вот по горам прокатился грохот, и игроки замерли, пытаясь угадать – то ли это гром, то ли сошла очередная лавина. Все сомнения разрушает неожиданно хлынувший дождь. Хорошо сидеть в просторной юрте и есть арбузы, прислушиваясь к шелесту воды и громовым раскатам! Многоопытный Сергей немедленно извлек из недр своей памяти подходящую историю о партии альпинистов, попавшей на Кавказе в грозу. Молнии падали с неба немногим реже, чем дождевые капли, от ледорубов, установленных в качестве растяжек, сыпались снопы искр, и трясущиеся от страха восходители принялись вышвыривать из палатки металлические предметы. Наружу летели фляжки и ножи, затем настал черед дюралевого каркаса самой палатки. Завернувшись в хлопающее на ветру лишенное скелета полотнище, один из путешественников заметил, что во рту его товарища что-то ярко сверкнуло при вспышке
очередной молнии.

Это был железный зуб.

Несколько пар вытаращенных от ужаса глаз требовательно уставились на владельца зуба, которому пришлось задуматься, что лучше – вырвать злосчастный кусок металла или же быть вышвырнутым из остатков палатки вместе с ним. К счастью, все инструменты, которые могли послужить в роли клещей дантиста, давно уже мокли снаружи, и зуб уцелел.

Вечером наш небольшой клуб снова собрался в обеденной палатке – на сей раз с новыми посетителями.

- Вы думаете, что видели трещины? – широко улыбнулся Андрей, альпинист из Москвы с острым худым лицом и вечно смеющимися глазами, - Нет, настоящие трещинки выше, вы до них чуть-чуть не дошли. Многое потеряли, доложу я вам! Представляете – идешь ты по тропе, смотришь – дырочка! Маленькая такая, аккуратная. Топаешь дальше, снова дырочка, потом – еще одна, прелесть какая хорошенькая! Глубокая такая, синенькая. И тут ты понимаешь, что все эти дырочки на самом деле – одна большая трещинка, а ты бодро шагаешь прямо по ней! Я-то, как последний дуралей, там без веревки ходил, но вы, ребята, лучше связывайтесь, а то, говорят, даже на Сковородке недавно кто-то на шесть метров вниз улетел. Хорошо хоть легко отделался – парой сломанных ребер. Но вообще маршрутик прелестный. Рекомендую!

Ребята, не хотите ли прогуляться, посмотреть? – начальник лагеря Дима бодро вошел в палатку, отодвинув полог рукой, на которой не хватало пальца. - Тут давеча ледником четыре трупа принесло – старые, еще с 90-го года. Ума не приложу, что с ними делать. Один так вообще к самому лагерю приплыл. Пришлось его от греха подальше в мешок положить и опустить в трещину поглубже – пусть дальше дрейфует еще лет двадцать. Покойнику торопиться некуда