Удовольствия от Олимпиады не было вообще, только раздражение. Он смотрел по телевизору бокс, но думал не о спорте.
Телефонный звонок отвлек и от экрана, и от мыслей.
- Слушаю, Иванов.
- Привет, Стас.
- Здравствуйте, Виктор Викторович.
- Стас, Филина с дежурства сними до конца месяца, реши там, насчет замены.
- Что случилось?
- В командировку он поедет, на три недели. В наш отдел разнарядка пришла на пару человек, но одного я отбил, поедет Филин и из другого отдела ещё. Сам понимаешь – нам сейчас оголяться нельзя.
- Я могу поехать.
Жена отвлеклась от книги и посмотрела на него. Блин. Дядя Витя всегда орал в трубку, как контуженный.
- С чего это? Брелок на китель захотел?
Как объяснить... Он вышел из комнаты на кухню и прикрыл дверь.
- Разрешите мне поехать.
- Ты здесь нужен. Дежурную машину завтра не бери, будем помогать борта грузить. Так, теперь по текучке. Запрос на расходные материалы переделал?
- Нет.
- А сводку по документообороту сдал?
- Идите нахуй со своими бумажками, - хотел сказать он, и, конечно, не сказал.
- Ещё нет, но...
- А остальную работу делать здесь кто будет? Не блажи. В пятницу совещание по коррупции, имей в виду.
- Прайсы будем писать?
- Дошутишься. И вообще, неизвестно где работы больше будет. Всё.
Отбой. Теперь точно всё. Другой поедет, а он останется дома. Короткий разговор, меньше минуты, а его как в стену впечатало.
За дверью кухни стояла жена.
- Ты куда собрался?
- Никуда.
- Вот я так и подумала, что в никуда. Ты сдурел? Я тебя не пущу.
- И спрашивать тебя не буду. Да успокойся ты, никуда я не еду.
- А поехал бы?
- Да.
- Идиот! «Если министр обороны мебельщик, то солдаты могут не волноваться о гробах,» - это кто сказал?
- Неважно.
- Как неважно? Сам всегда говоришь, что у нас государством мародеры правят, и что?! Я тебе сколько раз говорила: уезжать надо за рубеж, бросать всё к чертям, а ты...
Он знал, что она могла ему сказать, но сейчас не хотелось ни спорить с ней, ни успокаивать. Не хотелось говорить, что в этом провинциальном городке вероятность получить кирпичом по куполу не меньше, чем в любом другом месте Земли (а то и больше). Хотелось, отчаянно хотелось вынырнуть из мутной водицы, в которой болтался последние годы, вздохнуть. Оказаться там, где всё просто, где вещи называются своими именами, где противник не усмехнется тебе в лицо и не скроется за непрошибаемой дверью собственного кабинета, а с мародерами не нужно решать вопросы. Вырваться, вырваться из собственного бессилия, из неизбежности судьбы. Не умереть - жить.
Да, ничего не остается, кроме как жить.
Он пошел в спальню и лег.
- Больной придурок, - пожелала ему спокойной ночи жена.
Он закрыл глаза.
Ему приснилось, что он живет в аду.