Счастье. Одно на двоих...
21-06-2026 11:16
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Под дождем.
Счастье. Одно на двоих...
Эта собака появилась в парке в конце лета. Пес был явно уже не молод. А слегка вылинявший, когда-то не дешевый ошейник, явно указывал на то, что он раньше был домашним. Что случилось с собакой, и почему она оказалась на улице можно было лишь догадываться. Может умерли хозяева, а наследникам пес стал не нужен, может потерялся, утратив нюх на старости лет. Кто знает. Но он уже ни один день сидел на одном и том-же месте, появляясь вместе с первыми прохожими, и с последними же исчезая. Где пес проводил ночи никто не знал, но утром он неизменно появлялся на своем посту, и сидел там до вечера. Рядом с облюбованным им местом находился старый, но на удивление, до сих пор работавший тир, и летний пивной павильон. Там часто собирались мужички постарше, чтобы под бокальчик свежего пива сыграть партию-другую в шахматы, или домино. Что-то вроде клуба тех кому за шестьдесят. Возможно собака бывала здесь со своим хозяином, и действительно потерялась, и пришла к месту, которое хорошо запомнила. Но могло быть и по-другому. Пес знал, или догадывался, что его человека нет уже в живых. И идти ему, видимо было некуда. Вот и сидел здесь, ни на что и ни на кого уже не надеясь.
Тот вечер выдался хмурым. Время от времени моросил противный, мелкий, почти уже осенний дождик. По центральной аллее не спеша шел крепкий, коренастый мужчина в широкой куртке, похожей на балахон. Николай Васильевич любил гулять именно в такую погоду. Когда большинство людей спешат укрыться в теплых уютных домах. Когда на улицах становится тихо и спокойно, и ничто и никто не мешает думать. И восхищаться. Он знал и любил свой город. Еще будучи мальчишкой, лет двенадцати Николай, тогда еще просто Коля, полюбил вот так, часами гулять по его улицам. Потом был университет в столице, затем работа, семья, и прогулки стали редкими. Но все равно, он хотя бы раз в месяц находил время прогуляться по городским улицам. И что его удивляло. Вот вроде бы все уже исхожено и известно, но каждый раз город словно открывался Николаю Васильевичу с новой стороны, даря какие-то неизвестные уголки и впечатления. Может потому, что рос и менялся, как взрослел и менялся сам Николай. Кто знает. Но эти прогулки, особенно в тихие вечерние часы, когда стихали дневной шум и суета, дарили ему какой-то душевный комфорт и умиротворение, словно подпитывая его какой-то неведомой энергией. После них Николай чувствовал себя отдохнувшим и спокойным, а ночами видел хорошие добрые сны.
Сейчас, когда он был один, времени было достаточно, и Николай Васильевич с удовольствием предавался любимому занятию. Нет, он не был одинок в полном смысле этого слова. Были дети и уже даже внуки. А вот с женой они расстались чуть больше года назад, прожив вместе почти тридцать лет. Вы не подумайте. Не было ни финансовых разногласий, ни банальных измен, ни усталости от долгой совместной жизни, и они сохранили уважение друг к другу. Просто, наверное, так сложилась судьба. Случилось это несколько неожиданно, и можно сказать, буднично. Впрочем, не совсем неожиданно. Люди, много лет прожившие вместе на интуитивном, подсознательном уровне чувствуют настроение друг друга. И Николая Васильевича не покидало чувство какой-то не понятной тревоги. Вроде все было как обычно. Разговоры о том, что случилось за день на работе по вечерам, о детях, внуках. Но что-то было не так, и он это чувствовал. И вот однажды вечером, когда Николай после ужина собирался прогуляться перед сном, жена остановила его.
– Коль, подожди, не уходи.
– Нам нужно поговорить. Он вернулся на кухню, и снова присел к столу, положив перед собой руки. Жена сидела напротив, нервно перебирая пальцами уголок кухонного полотенца. Наконец она решилась.
– Коля, ты меня знаешь. – Не могу и не хочу жить во вранье.
– Нам нужно расстаться. – Ну, в общем, я полюбила другого – с каким-то облегчением выдохнула жена и посмотрела ему в глаза. Николай несколько минут сидел молча, переваривая услышанное, и еще не понимая, как реагировать. На языке вертелось лишь какое-то дурацкое так, так, так, так из старой комедии.
Жена, между тем продолжила:
- Я понимаю, это выглядит глупо.
– Как в дешевой мелодраме, или скорей водевиле.
– Чувствую себя как героиня актрисы Селезневой из комедии «Иван Васильевич меняет профессию». Николай Васильевич невольно улыбнулся.
– Не даром говорят – у дураков мысли сходятся. – Я вот тоже только что этот фильм вспомнил.
– А может мне, как Шурику, все это снится? – спросил он, по-прежнему улыбаясь.
– Нет, Коля, не снится.
– Пойми, это не страсть, в нашем возрасте это было бы смешно.
– И не жалость, однозначно. – Сама не знаю, как это объяснить, только вот чувствую, что нужна ему. – Больше, чем тебе – подытожила жена и замолчала.
Молчал и он. А что тут скажешь? Как ни странно, но Николай Васильевич почувствовал что-то вроде облегчения. Все его неясные предчувствия словно бы материализовались. Теперь он уже знал, в чем дело. И кто он, этот другой. С Егором, теперь уже Егором Сергеевичем они вместе учились в университете. И во время учебы были даже достаточно близкими приятелями. Может потому, что были из одного города, да и интересов общих было немало. Позже их дороги разошлись. Николай вернулся работать в родной город, Егор же остался в столице, и преуспел там, став классным хирургом. А дальше жизнь, закрутила, завертела. Семьи, работа. Хотя Егор и часто приезжал навещать родителей, виделись они редко. При встречах перебрасываясь дежурными фразами о семье, делах, работе. И только.
И о горе, постигшем бывшего однокашника, Николай узнал лишь когда тот вернулся обратно в город. Кстати, именно от жены. Где-то полгода назад, Егор неожиданно приехал из столицы, поселился в родительском доме на окраине, где и жил сейчас вместе со старенькой мамой, устроившись работать в городскую больницу. Учитывая его опыт и заслуги, Егора Сергеевича почти сразу назначили заведующим хирургическим отделением. Там же, анестезиологом работала и жена Николая Васильевича. Она-то и поведала ему о причинах, заставивших Егора бросить работу в престижной столичной клинике, и вернуться сюда, на малую родину. Где-то полгода назад у Егора Сергеевича умерла жена. Сгорела как свечка за пару месяцев от онкологии. Мужчина очень тяжело переживал ее уход. Винил себя, что проглядел. Спасал других, о вот самого дорогого человека не смог. Помучавшись некоторое время, Егор продал квартиру в столице, где все напоминало о прошлом, и отправился в город своего детства и юности. В местной больнице его приняли с распростертыми объятьями. Врачей и так не хватало, а тут светило столичное. Егор Сергеевич с головой погрузился в работу, пытаясь этим заглушить душевную боль.
На одном из дежурств и свела их судьба. Сутки выдались сложными. Две тяжелых аварии и сердечный приступ. Понадобилась срочная операция. Под утро они совершенно обессиленные вошли в ординаторскую. Женщина подошла к шкафу. Там, на полке хранились подношения от благодарных пациентов, и она достала бутылку коньяка.
– Егор Сергеевич, может выпьете? – Говорят, коньяк бодрит.
– А что, пожалуй, грамм двести приму с устатку – согласился доктор.
– Только если Вы поддержите компанию.
– А то, знаете, не люблю пить один. – С некоторого времени. Ассоциации не слышком приятные. Женщина кивнула, и плеснула себе янтарной пахучей жидкости на дно бокала. – За что будем пить? – спросил Егор Сергеевич.
– Давайте за Вас, за Ваши золотые руки – женщина подняла бокал. – Ведь какое дело сделали, человека спасли. – Та женщина. – Молодая совсем, муж, детишек трое. – Младший, мальчик, совсем еще маленький. – Как бы им без мамы пришлось?
Доктор одни махом опрокинул полный стакан.
– Эх, золотые то, золотые. – Да не для всех.
– Оленьку свою не спас, не уберег. И то ли под влиянием выпитого, то ли от воспоминаний, слезы вдруг сами полились из его глаз. А Егор, не стесняясь их взял ее за руку. И говорил, говорил, говорил. О том, каким хорошим человеком была его жена, как он любил ее. И она его. Как он, Егор, не может до сих пор простить себя. Что проглядел, не заметил, не уберег. Женщина сидела молча, не убирая руки. Выговорившись, Егор Сергеевич замолчал, и как-то словно обмяк. Он налил себе еще почти полный стакан коньяка и молча выпил. Затем поднял на женщину глаза и снова заговорил.
– Спасибо, что выслушали меня. – Вот так, молча. – Не сочувствуя, не перебивая.
– Вот, выговорился, и вроде полегчало. – После похорон Ольги, жены, я двое суток практически не спал. Егор Сергеевич машинально крутил стакан в руке.
– Выпил все спиртное, что было в баре. – Пил, и не пьянел.
– С тех дней и не люблю пить один. – Хотя раньше, после тяжелого дня мог за ужином пропустить грамм сто пятьдесят – двести хорошей водки, или коньяка. Доктор поднял глаза на женщину.
– А знаете, Вы чем-то напоминаете мне жену – грустно улыбнулся он, и вытер ладонью слезы. – Может быть тем, что тоже обладаете уникальным для женщины даром. – Вот так, молча, до конца выслушать человека, дать ему выговориться.
Жена посмотрела Николаю прямо в глаза. – Вот с того дня мы и сблизились. – Ты Коля не подумай, не в физическом смысле. – Просто у человека были дыра в сердце и пустота в душе. – А я, своими разговорами, и умением слушать потихоньку возвращаю его к жизни. – Он сам так мне и сказал. – У Егора ведь действительно золотые руки. – Скольких он почти с того света вытащил на моих глазах. И еще может. – А не поддержи я его, кто знает, что человек может с горя натворить, в какую бездну скатиться. – Вот поэтому я ему и нужна сейчас. – Ты извини, что так вышло и прости, если сможешь. Николай Васильевич выпрямился на стуле. – Что ж, если это твое окончательное решение – удерживать не стану. – Спасибо за честность. – И вообще, спасибо за все. Николай погладил руку жены, по-прежнему сжимавшую полотенце и поднялся. – А сейчас извини, мне нужно побыть одному. Он быстро вышел в коридор, оделся, и вышел на улицу.
Развели их быстро. Дети были уже взрослые, материальных разногласий тоже не намечалось. По взаимной договоренности, Николай забирал гараж и машину, а квартире отходила жене. Себе же он приобрел хоть и однокомнатную, но просторную квартиру-студию в новостройке. На жену Николай Васильевич, не смотря на расставание, обиды не держал. Лишь иногда, проходя по местам, где когда-то гуляли вместе, на сердце накатывала тихая печаль. Скорее даже легкая грусть по ушедшей молодости. Первое время, гуляя вечерами, он порой не замечал, что ноги сами невольно несут его в сторону бывшего дома. Спохватывался мужчина лишь только войдя в свой бывший квартал, и вздохнув, поворачивал обратно. Потом потихоньку начал привыкать к своему одиночеству. Он тоже с головой загрузил себя работой, благо ее было в достатке. Николай Васильевич был известным в городе детским стоматологом, и славился тем, что умел находить подход к самым пугливым и капризным детям, и его приемы были расписаны на недели вперед. На жену он зла не держал. Да и обиды тоже. Лишь иногда, проходя по местам, где они когда-то гуляли, вдвоем, или с детьми, на сердце накатывала тихая грусть. За ушедшей молодостью, которую уже не вернуть.
Вот и сегодня, Николай шел по городу и вспоминал. Вот там, у речки, он в молодости часто любил гулять с детьми. Когда дочери были маленькими, вечерами, Николай Васильевич, взяв коляску, уходил порой на несколько часов, давая жене отдохнуть. Как врач, он знал, что сон на свежем воздухе полезен. Да и жена могла спокойно заниматься своими делами. Сегодня как раз был день ее рождения. Николай невольно улыбнулся. Раньше, в этот день они семьей выбирались куда -нибудь в кафе, или ресторан, чтобы у мамы был полноценный праздник, а не стояние на кухне. Он медленно шел, погрузившись в воспоминания, и лишь войдя в парк понял, что снова идет в сторону бывшего дома.
– Ты смотри – удивился мужчина. – Год уже прошел, а сердце помнит, и ничего с этим не поделать.
– Выходит, однолюб ты, Коля – подумал он о себе как-то отстраненно.
Собаку эту Николай Васильевич видел и раньше во время вечерних прогулок, но особо не обращал на нее внимания. Сидит себе да сидит. Но сегодня, то ли из-за слегка минорного настроения, навеянного воспоминаниями, то ли хмурого дождливого вечера, мужчина вдруг по-другому посмотрел на нее.
– Такой- же одинокий вечерний странник – невольно мелькнуло в его голове.
– Как и я. Аллея была пуста. Пес одиноко сидел под фонарем, глядя перед собой в темноту. И у Николая Васильевича вдруг появилось странное чувство. Будто он в чем-то виноват перед ним. То ли в том, что пес одинок, то ли еще в чем-то, но глядя на эту одинокую фигуру в ночном, омытом дождем парке, у мужчины почему-то защемило сердце. И он уже уверенно и целенаправленно, ускорив шаг, пошел к собаке. Пес сначала тоже не обращал на человека внимания. Сколько их проходит мимо за день. Кто-то покормит, кто-то погладит мимоходом, но никто не задерживался рядом с ним надолго. И так изо дня в день. А этот человек шел прямо к нему. Пес повернул голову. Запах, идущий от человека, что ему напоминал, был смутно знаком. Сначала он не мог понять, в чем дело, но потом… Потом его словно осенило. Ведь также в последнее время пахнет он сам. Одиночеством и тоской. Николай Васильевич сбросил капюшон, чтобы не испугать и не спровоцировать собаку, и подойдя ближе, присел на корточки. Мужчина встретился с ней взглядом, и заглянув в карие, блестевшие в свете фонаря глаза невольно содрогнулся. Столько тоски и безысходности было в них! Он вдруг почувствовал, что должен непременно что-то сделать. Сначала Николай Васильевич похлопал себя по карманам, хотя кроме ключей и телефона там ничего не было. – Не то, не то – билась мысль в его голове. – А что? – думал он. И тут словно кто-то невидимый прошептал ему на ухо: - Ты можешь. – Можешь изменить его жизнь.
- Ну конечно, конечно. – Как-же это я сразу.. – подумал Николай. И заговорил, глядя псу прямо в глаза:
- Привет, дружище. – Что, одиноко и грустно тебе?
– Можешь не отвечать, и так видно. – А знаешь, я тут подумал.
– Давай два наших несчастья в одно Счастье попробуем превратить. – Небольшое такое, одно на двоих.
– Ты одинок, и уже не молод, я тоже. – Может оно, Счастье это, хоть и маленькое, поможет нам одиночество одолеть? – Как думаешь? Пес внимательно смотрел на человека, насторожив уши.
- Ты вот что – продолжал Николай Васильевич. – Дик, Рекс, или как там тебя зовут. – Не дурачься, шагай за мной.
– С именем как-нибудь разберемся, да и с остальным тоже. – Днем, правда, придется тебе поскучать, работа, знаешь ли, а вот по вечерам.
– По вечерам прогулки часиков по два-три я тебе гарантирую. Еще и уставать будешь. – Ну, что согласен? – и человек, осторожно протянув руку погладил его по мокрой голове. В выцветших от тоски собачьих глазах вспыхнула робкая надежда.
– Это ты мне, да, мне? – пес не мог еще поверить. – У меня снова будет дом?! – И хозяин? Пес поднялся на лапы. Встал и Николай.
– Ну, пошли? – человек снова погладил собаку.
– Только вот поводка у меня нет. – Но надеюсь, ты культурный пес, и на людей не станешь бросаться? – улыбнулся мужчина. Пес несколько раз махнул хвостом, как бы соглашаясь со своим новым хозяином, и ткнулся мокрым носом ему в ладонь: - Мол, не бойся, не подведу. И они пошли к выходу. Пес на мгновение остановился, оглянулся, посмотрел на пятачок под фонарем, на котором просидел много дней, и встряхнувшись побежал догонять своего Человека.
Редкие прохожие с удивлением смотрели на странную пару. По городу, под дождем медленно шли человек и собака. Мужчина, жестикулируя, что-то говорил своему четвероногому другу, а тот чинно шагая, внимательно его слушал. Непокрытая голова хозяина и шерсть собаки блестели, смоченные дождем, переливаясь разноцветными каплями в свете уличных фонарей, но они не обращали на это внимания. Две одиноких души сумели в огромном городе найти друг друга, и теперь им было все нипочем. А над ними, невидимое никому, парило, словно согревая их, маленькое Счастье. Одно на двоих.
Цевух Игорь
Комментарии (4):
Ceslava2009
21-06-2026-15:53
удалить
Вот и встретились два одиночества.......
Лариса_Липатова
22-06-2026-13:13
удалить
Животные всё понимают!
Ответ на комментарий Лариса_Липатова #
Все понимают, а реакция такая же как у детей.
У меня черепашка сухопутная живет уже более 20-ти лет. Если она где-то под мебелью и на зов не откликается, то стоит сказать что-то о еде и она появляется очень быстро с видом на мордашке: ты меня звала?
Под настроение может повторять слова, но только те, которые ей хочется...
Позитивного настроения, Лариса!
Комментарии (4):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Счастье. Одно на двоих... | mari_tais - ЛЮБИТЕ И БУДЬТЕ ЛЮБИМЫ! |
Лента друзей mari_tais
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»