А мы сидели на берегу игрушечного прудика и наблюдали, как маленькие девочки в школьной форме кормят уток с рук.
Мимо пролетали кадры американских фильмов.
Тех, где всегда хороший конец.
Тех, где все друг друга любят.
Любят до такой степени, что готовы отмстить любому, кто будет любить сильнее.
Мы смотрели вглубь неба, которое было под ногами.
Мы видели в нем самолеты, волшебников и пыль.
мы видели русалок, драгоценные камни и ядерные отходы.
Мы радовались каждому жесту маленького принца.
Прямо оттуда.
Прямо из самой глубины игрушечного прудика.
Мы смеялись.
Мы бегали вдоль радуги.
Мы были такие яркие,
В этой черно-белой стране.
Мы смотрели на дневные звезды.
Ужасно болели глаза.
 Но мы не могли оторвать взгляд.
Мы держались за руки.
У нас была бледная кожа и ярко-зеленые глаза.
На тебе было ожерелье из травы,
Жемчужины, в котором были больше твоей головы.
Мы плевали вверх.
Мы прыгали через море.
Мы затыкали уши,
Что бы ни слышать дикий свист ветра,
Который появился неоткуда.
Мы валялись на траве.
Той, что растет только в Антарктиде.
Мы вырывали страницы из книг и кидали их вниз,
А они, почему-то, летели вверх.
Они развивались в танце.
Вокруг прыгали шаманы.
Они пели непонятные песни и пытались доказать,
Что вокруг ничего нет.
Что это все воображение.
Но мы им не верили, брались за руки и бежали к берегу игрушечного пруда,
Где школьницы кормили гигантских уток.
Они взлетали вместе с ними
И завивались в танце вместе со страницами книг.
Они были буквами, словами, точками и запятыми.
Они были смыслом всего вокруг.
А мы играли на плюшевом берегу пруда,
Полного спокойствия и счастья.
Мы видели заросли баобаба.
Мы плясали на прутьях.
Мы были счастливы.
Тогда и до этого, и даже после.
Мы были зелеными пятнами,
В мазанке времен.
На мне были огромные очки.
За ними не было видно лица и волос.
Они были легкие, как перышко.
Мы познакомились с огромным количеством неизведанного.
И по сей день, мы не видели этого.
Мы улыбались каждой птице,
Которая не удосужилась пролететь над нами.
мы были на разных берегах игрушечного пруда.
Мы были порознь.
Но мы были счастливы.
Правда.