Это цитата сообщения miledi_J Оригинальное сообщение

Серебристый водолей



[375x500]
Насилие.
Автор: Серебристый водолей
Бета: Goth
Е-mail автора: serebristujvodolej@yandex.ru
Фандом: ориджинал
Пейринг: м/м
Рейтинг: R/NC-17
Саммери: Я вовсе не собиралась богохульствовать данным фиком. Это просто описание любви между двумя совершенно непохожими существами. Этакое «Ромео и Джульетта» со счастливым исходом. Не рассматривайте это как оскорбление Бога.
Предупреждение: изнасилование, глубоко верующим настойчиво не рекомендуется читать.
http://www.diary.ru/~serebro87/p9291859.htm#more1

Насилие. Мерзкое слово: липкое, муторное, сладкое до тошноты. Кольца непокорной, но сломанной плоти вокруг тебя, слезинки на остекленевших глазах, испуганный затравленный взгляд… Насилие над ангелом – грех, сладкий яростный грех. Первородный. Запретный. Вос-хи-ти-тель-ный.

Его невидящий взгляд задел меня сильнее, чем умоляющие глаза людей, чем отчаянные слезинки других ангелов. Этот парень был слеп, слеп как крот. И очень молод, совсем мальчишка. На его счастье, он не видел нас, иначе ему было бы еще гаже и больнее от насилия.

***

Мы – демоны, черти, как нас называют люди. Они почти правильно описали свои ночные кошмары: красные угольки глаз, покрытые шерстью тела, когти на руках и твердые черные рожки. Правда понятия не имею, зачем они приплели еще и копыта на ногах, мы и без этого чудовищны.

Меня зовут Синнер и я демон преисподней. Моя жизнь – ад, и это без малейшего пафоса. Как и вся нечисть, я живу под землею, в глубоких расщелинах, куда еще не добрались люди. Судя по всему, и не доберутся, разве что расколют Землю на две половины. У меня очень уютная пещерка с видом на водопад магмы. Только представьте себе: гигантская пещера, от которой отходят миллионы маленьких пещер, расселин, трещин, огненная лента падает с высоты, отбрасывая красноватый свет, и впадает в реку лавы, расходясь по ирригационным каналам. В реке купаются девушки, хозяйки набирают горячую вязкую жидкость в кувшины, церберы вылазят, отряхиваясь, разбрызгивая горячие капли во все стороны. Идиллия, верно?

Моя пещера всегда освещена светом потока. По нашим меркам, я живу довольно бедно, хотя мог бы намного лучше, состояние и должность позволяют. Мои соседи не раз советовали взять жен, обставить дом моховыми коврами, наскальными рисунками, каменной мебелью…Фууу! Я еще молод для семейной жизни. Так что, мне пока хватает широкой кровати, кувшина, небольшого бассейна с водою, коврика для собаки, пары вешалок и Биста. Когда церберша Господина дала приплод, одного щенка дали мне, как «надежному телохранителю, хорошему другу и настоящему парню из преисподней». Черный трехголовый щенок по имени Бист, с черными глазками на двух головах и красными на третьей, с нежной змеиной шерсткой и когтями-кинжалами – вот и вся моя семья.

***

Сегодня такое событие! Парни поймали слепого ангела. Эти безмозглые создания совсем лишены инстинкта самосохранения. По правде говоря, такую экзотику я видел впервые, хотя за свою недолгую трехсот двадцатишестилетнюю жизнь насмотрелся всякого. Конечно, он был обречен, обречен с того момента, как попал в руки охранников.

Белокрылое создание забилось в угол, растерянно крутя черноволосой головой. Черные волосы?!! Не понял… Стража расступилась передо мною, пропуская полководца Синнера к необычной добыче. Пленник дергался от насмешливых слов и предположений, что с ним сделают и что надо сделать. Наткнувшись на беглый взгляд молочно-белых глаз, я вообще опешил. Слепой черноволосый ангел, вот это да! Кого там, наверху, уже берут в праведники? Запустил руку в короткие рыжие волосы, почесал рожки. Ну и что мне с ним делать? Я овладел им, без жалости и сострадания, разрывая его тело, раздирая когтями. И отдал своим солдатам на забаву. Парни страшно надругались над ним. Интересно, как его будут целить? Мы не убиваем ангелов, да и как их убьешь, они – бессмертные. Калечим, насилуем, ломаем, а потом возвращаем обратно, на поверхность, оттуда их доставляют в Рай. Этот мальчик хорошо держался. Он начал всхлипывать только, когда ему загнали иголки под ногти, расплакался, когда мы врывались в тугое лоно и впервые начал кричать, когда ножи грубо обдирали его белые крылья. Так развлекаются демоны и нечего безгрешным существам подлетать ближе к нашим пещерам. Вот чего они тут ищут: думают нас перевоспитать, спасти наши нераскаявшиеся души? Или просто настолько беспечны?

Кровь ангела причиняет боль и наслаждение. Она оставляет ожоги, но исчадие ада по началу не чувствует этого, потому, что теряется в удовольствии. Этот пленник оставил свои ожоги на моих руках, животе, груди. Обычно я не развлекаюсь с жертвами - доступных девушек, готовых обслужить полководца, всегда хватает. Этого ребенка я захотел. Господин смеялся, попивая свой коктейль «Адский», наблюдая за мучениями. Ему что, никогда не надоедает? Мы, его верные соратники, друзья и телохранители, сидели кольцом у его ног. Молодые и старые, опытные и зеленые опенки, красивые, как Ханк – демон порока, и уроды…как я. Много битв, много ран…Шрамы красят мужчину, ведь правда?

Свита наблюдала за мучениями черноволосого мальчишки с удовольствием. Обычно я тоже получаю удовлетворение от таких зрелищ. Но теперь…что-то было не так, чего-то не хватало или наоборот, что-то было лишним. Это исподтишка мучило меня, и было совсем не интересно смотреть, как изгибается белое тело под плетями.

Когда его вытащили из главных покоев и поволокли к выходу на поверхность, я совсем затосковал. Что со мною такое? Ни лучшие девушки, ни маленькие томные чертята, даже сладострастный Ханк не развеяли тоску в этот день. Ночью я выбрался на поверхность. Не спрашивайте зачем, понятия не имею. Демоны стараются не выходить на белый свет без нужды, по крайней мере, при солнечном свете. Сказки о превращении в камень или в прах – глупости. Попробуйте жить в пещере, а потом выйти на свет! Ни один воин не захочет остаться слеп на открытом пространстве, где хорошо видно сверху. Поэтому мы выходим ночью, рождая страшные легенды о ночных ужасах. Кстати о слепых, добрался ли уже бывший пленник до Рая, заботятся ли о нем? Тьфу, что за дурацкие мысли?

Я наткнулся на него, стоило немного отойти от входа в пещеры. Охранники сидели у костра, растерянно наблюдая за обессиленным, болезненно постанывающим мальчишкой.

-Командир, - вскочили они при виде меня.

-Вольно. Это что такое?

-Воины выкинули утром, командир. За ним до сих пор не прилетели. Понятия не имеем, что с ним делать…

-Идиоты. Хотите, чтоб на вас ночью напали его собратья? Почему не отнесли за холм? – как командир, я зол на своих подчиненных, но как демон – я почему-то рад, что он тут.

- Как тебя зовут, летун? – он с трудом распахивает слепые глаза, поворачиваясь на голос.

-Холли, - ну, надо же.

-Холли? – хохочет позади стража. Да, неплохое имечко для ангела.

-Почему за тобою не прилетели?

-Я наказан за самоволие. Мне не разрешали летать сюда.

Ну и что мне с тобою делать, Сорвиголова?

***

Бист ужасно зол и обижен. В сущности, он прав. Принести такое существо сюда – верх безумия. А если за ним явятся? Впрочем, слепой мальчишка сказал, что его сослали на Землю на месяц, в наказание. Мда, я все больше и больше убеждаюсь, что наверху живут отъявленные придурки – оставить в беде истекающего кровью ребенка, пусть даже он и бессмертен, отдать его в лапы могущественного злобного безжалостного демона.…Впрочем, в последнем эпитете я сомневаюсь, приволок же я его сюда? Что мне будет за такую игрушку, ничего кроме осуждения соседей и знакомых. Только собака ужасно возмутилась присутствием чужого. А после того, как получила ботинком за попытку тяпнуть белую босую ногу, еще и обиделась. Дурдом. Чем я думал?!! Чем кормить ангела, как мыть, как лечить? Где были мои мозги?!!

Церберу строго-настрого запрещено трогать «гостя». Целебную лавовую ванну ангел не переносит, кормить его надо травкой, лечить не надо - он сам восстановится. Ну, хоть что-то. Представьте морду часового, когда сам командир Синнер приказал выйти наружу…чтоб нарвать немного травы! Кажется, он подумал, что великий воин спятил. Дьявольски чудесно. Мыть слепого Сорвиголову пришлось, естественно, мне. Сколько же крови он потерял?!! Обскубанное крыло висит лишней тяжестью, другое, полуоторванное, сочится бесцветной жидкостью. Длинные белые ноги, ягодицы залиты кровью и спермой, щепки и иголки до сих пор торчат из искалеченных пальцев, лицо - сплошная маска ссадин и порезов, нутро – страшные раны.

***

Первые сутки он спал, как убитый, не просыпаясь даже во время перевязок. Действительно, слухи о самовосстановлении ангелов подтверждаются: за это время с белой кожи сошли синяки, царапины и мелкие травмы, крыло слегка затянулось, лицо снова стало гладким и безупречным. На вторые сутки мальчишка пришел в себя, сел рывком, всхлипывая после кошмара. Я точил меч, сидя на полу около бассейна с водою.

-Вы здесь?

-Здесь, - он подпрыгнул от неожиданности и замотал головою, пытаясь узнать, где я.

-Я хочу пить, можно мне воды?

Ангел не вздрогнул от моего прикосновения, жадно глотал свою воду, вылил остаток на голову, фыркая и чуть улыбаясь. Малыш даже терпеливо перенес мытье и перевязку. Следы снаружи почти сошли, а крыло прочно приросло к спине, мне бы такую регенерацию! Я оставил ему воду и слегка увядшую траву, в которую он сразу же вцепился как утопающий. Вот эту гадость они едят? Кажется, мой гость действительно проголодался, потому, что откусывал от пучка сразу большие куски, чуть не давясь. Сам я вернулся на пол – к мечу.

-Вы собираетесь меня съесть? – это предположение меня позабавило.

-Ха, только тощего мальчишки на завтрак мне не хватало! Я что, людоед?

-А кто? – вот это номер!

-Малыш, ты – в аду, а я демон, полководец Синнер, между прочим. Мы не едим ангелов, разве что, в крайнем случае, а я сейчас не голоден.

-Я в аду?!!

-Ну да, ты что, ничего не помнишь?

-Помню – прошептал он тихо. – Я прилетел сюда вопреки запрету, и ослеп. Ты надругался надо мною первым. Я запомнил твой запах.

-Да? И как я пахну? – по правде говоря, ожидал любого ответа, но этот слепыш меня озадачил.

-Кровью. И силой. И, пожалуй, властью.

-Зачем ты прилетел сюда?

-Ты никому не скажешь? – Холли поднялся на ноги, осторожно шагнул и пошел ко мне, принюхиваясь к запаху воды. Фантастика! Мальчишку порвали насквозь несколько раз, а он уже ходит. Немного нетвердо, но все же! Ай да регенерация! – У нас есть легенда, что познать страсть демона – высочайшее наслаждение. Только братья возвращаются в крови, несчастные и молчат о том, что было, - он вздохнул, - теперь я тоже понимаю, что это сказка. На самом деле – ваша страсть – это боль.

Ммм, так вот почему они тут летают, ищут секса. Очень интересно. Откуда же пошла такая легенда? Какой-нибудь ангел-мазохист?

-Почему тебе запретили прилетать?

-Я слишком молод, но я считал, что достаточно подрос, чтоб разделить постель с кем-то.

-Да у вас там что, своих нет, что ли?

Его мордочка смешно скорчилась:

-На вкус. Я не люблю изнеженных парней.

Бист зарычал, когда этот любитель телесного наслаждения рухнул на меня, не сориентировавшись в пространстве. Холли взвизгнул и запрыгнул мне на колени, чуть не напоровшись на меч. Мои руки совершенно инстинктивно обхватили его талию, пока я хлопал глазами от неожиданности.

-Здесь зверь!!!

-Совершенно верно. Его так и зовут. Это Бист – мой цербер.

Страх сразу же сменился удивлением:

-Церберы не выдумка? Можно его погладить?

Ну, вот что за идиотская привычка у ангелов – приласкать всех живущих на Земле тварей?

-Неа, он тебе руку откусит.

-Ну ладно. Жаль, что я его не вижу.

***
-Почему ты не спишь?
Уснешь тут, когда бедро касается гладкой кожи, а мягкие перья на крыльях так и просят, чтоб их погладили.
-Просто не спится, - пожимаю плечами.
-А хочешь…хочешь, я тебе сказку расскажу?
-Сказку?!!
-Ага. Мы частенько рассказываем сказки малышам, которым еще нет годика, перед сном. Они боятся засыпать одни.
Хорошо, что ты не видишь моего лица, ангел.
-Я похож на малыша, которому нет года?
-Я просто предложил…
-Ладно, давай… - в конце-концов, я уже наделал столько глупостей, что одной больше, одной меньше – роли не играет. Да и отвлечься мне сейчас все - равно как-то надо.
Сказка на ночь
Жила была маленькая звездочка, она была очень красивая и добрая. Каждую ночь выходила на небо, и сияла ярко-ярко, чтоб люди не боялись темноты. Посмотри вверх, видишь ее? Она улыбается тебе с неба, улыбнись ей в ответ, и больше не бойся. Ты не один – звезды всегда с тобою. А однажды у этой звездочки появилась своя маленькая звездочка. Просто звездочка стала большой звездой, и ты однажды вырастешь, и станешь большим. Разве не чудо? А теперь спи…
Глупо и наивно, рассказывать демону, живущему в подземелье сказки о звездах, которые он видел лишь мельком. Однако уже к улыбкам звезд, я дремал, а после слов: «Теперь спи» действительно уснул.
***
Меня разбудили несильные порывы ветра у лица. Какой ветер в пещере?!! Это мальчишка машет крыльями, пробуя взлететь. Одно крыло почти зажило, на другом растут перья, ранее оторванные нами, однако небо еще не для него.
-Я разбудил тебя? Извини.
-Откуда ты знаешь, ты же не видишь меня?
-Со слухом у меня все в порядке. Твое дыхание изменилось, и ты больше не храпишь.
-Я вообще не храплю!
-Храпишь!
-Не храплю!!!
-Храпишь!
-Ах, так!!! – кажется, мне его не переспорить, что ж ванну сегодня он примет сам. Я закинул его на плечо и отнес к бассейну, посадил в воду, ожидая воплей. Однако ангел захихикал и захлопал в ладоши, бултыхаясь и брызгая водою в разные стороны. Типичный ребенок. Здоровый веселый мальчишка.
***
-Ты взял себе игрушку, Синнер? – такой тон может скрывать искренне веселье и безудержную ярость.
-Да, мой Господин.
-Я рад, что ты развлекаешься, мужчина не должен быть один. Но это создание может навлечь беду на всю преисподнюю. За ним придут.
-Да, мой Господин.
-Синнер, - ласково, - будь это кто-то другой, я бы не вмешивался в твою личную жизнь, но это ангел. – И сразу без перехода. – Избавься от него, и я подарю тебе нескольких мальчишек для удовлетворения.
-Да, мой Господин.
-Иди…
***
-Тебе придется уйти.
Когда он кивнул, я почувствовал облегчение. Одной проблемой меньше. Ангел уберется отсюда и перестанет быть дамокловым мечом над моей головою. Почему тогда на душе разливается тоска и в воздухе попахивает мутью предательства? Я же ему ничего не должен! Хелл свернулся комочком на постели – набирается сил. Меня гложут сомнения: как он будет один, что он будет есть, а если на него, беззащитного, нападут? Как-то незаметно я оказываюсь у хрупкого тела в моей постели. Наверное, губы у него нежные, а кожа будет гладкой как кусок малахита. Я был у него первым, даст ли он сейчас свое тело добровольно?
Холли только мурлычет, когда я касаюсь его губ своими. Язычок поглаживает мое небо, а пара цепких рук обвивает мою шею. Оказывается, ангелы невероятно чувственные: он повизгивает, когда я легонько дую на его соски, после несильных укусов, черноволосый цепляется за мои рожки. Это его почему-то ужасно смешит. Приходится остановить ласки, чтоб он отсмеялся. Знаете, как смеются ангелы? Легкое звяканье меча о меч. Тихий шелест ветра в сквозных расселинах. Звон капелек воды, стекающих с лица на пол. Вот так они смеются. Я был просто заворожен этим смехом. Он стонал подо мною, вскрикивал и попискивал, эти тихие признаки страсти были отраднее моих любимых боевых тамтамов. Я не сразу понял, что желание сменилось болью и страхом. Его крылья еще не зажили окончательно, а сто килограмм железных мускулов сверху, не улучшали дела. Кроме того, Хелл боялся - он помнил разрывающую боль внутри. Я рывком посадил его себе на колени, и он распахнул свои крылья, закрывая нас обоих. Ох уж этот маленький ханжа! Я с силой насаживал его на свой возбужденный член, оставляя синяки на бедрах. Порочное создание стонало, выгибалось в моих руках, одною рукою он вцепился в мой затылок, удерживая равновесие, другая рука оставляла глубокие царапины на моей потной спине и плечах. Это длилось долго…очень долго, пока белые глаза не закатились, и малыш не обмяк в моих руках. Я последовал за ним, издавая первобытные рыки. У меня и раньше были парни, ощущение тугого коричневого кольца мне знакомо, но таких сильных ощущений не было ни разу.
Если кто-то видел нас утром, то наверняка был очень удивлен: демон-воин нес на руках нагого белокожего мальчика с черными волосами и большими белыми крыльями. Следом бежал цербер, время от времени рявкая на мелких тварей, скользящих под ногами, Бист почему-то привязался к моему гостю.
Я положил его на траву, подальше от входа, а сам спрятался в спасительную тень пещеры. Он полежал некоторое время, зашевелился.
-Синнер? – я только вздохнул.
Малыш неловко поднялся на четвереньки, поднялся на ноги, осторожно размахивая крыльями. Я наблюдал, как он уходит, осторожно прощупывая ногами землю, летать наказанный ангел все равно не мог. А потом Холли споткнулся и шлепнулся, обдирая коленки. И я уже сидел рядом с ним, ослепнув от яркого света. У наших ног жался теплый комочек, попискивая и пряча головы в тень крыльев. Мой ангел распахнул крылья, прикрывая нас всех от солнца.
Вход в подземелья находится в лесу. Пока еще туда не добрались пронырливые люди. В наших лесах можно найти неглубокие пещерки, где можно спрятаться от света. В одну из таких пещер мы и пришли. Бист забился в самый дальний угол – для него и тут было чересчур светло.
***
Быть мужчиной – это не посылать армии на смерть. Это добывать еду своему сожителю, охранять свой дом от зверей и получать по ночам дикое удовольствие. Мы с Бистом, пещерные твари, более менее освоились с дневным светом. Цербер распугивает своим видом обитателей леса, он великолепный охотник. Холли первое время хмурился, когда я предлагал ему мяса, но потом согласился попробовать кусочек из моих рук. Ай да я! Переплюнул Господина: тот искусил человеческую женщину, а я совратил с пути истинного ангела. Мой любовник шутит: «Синнер – ты мой грех».
Один угол пещеры застелен шкурами – это наше ложе. Наши ночи – сочетание криков, стонов, боли и удовольствия. Малыш буйствует, когда я называю его более приятным моему слуху именем: Хелл. В общем-то, неудивительно. Но, как послушная жена, ждет меня весь день в пещере, а вечером я разжигаю костер и жарю тушки. Хорошо быть демоном – огонь подвластен мне и появляется по желанию. После ужина и массажа (с чего малыш взял, что мне нужен массаж? Но я не в коем случае не против!) начинается самое интересное: сначала молчание, потом неловкое сближение губ. Привычное ломание: «Давай» - «Я не могу» - «Ну, давай» - «Не, мне нельзя» - «Я сказал, ты мне дашь!» - «Возьми меня!». Горячее дыхание, сильные толчки вглубь, темнота перед глазами от необычайной узости тела. А после любви он рассказывал мне сказки, представляете? И я ждал их, не меньше секса и засыпал под его голос.
***
Мы совсем забыли об отведенном времени. Месяц проходил… Они явились на заре. Цербер заворчал во сне, залился злобным лаем. Я выпустил любовника из объятий, натянул штаны и с мечом в руках приготовился встретить пришельцев. Шестеро с мечами – плохо, может, выстою, а может, нет. Сноп света ударился о пол пещеры, свился в кокон, превращаясь в великана с большими белыми крыльями и огненным мечом. Дьявол! Не выстою. Давний знакомый – Михаил, большой умелец разбрызгивать святую воду. У меня на память от него остались страшные шрамы от ожогов на шее и шрам на всю морду от меча.
-Холли, дитя, тебе пора домой. – Мой отважный любовник отчаянно мотает головою.
Мягкие увещевания продолжаются:
-Твое место на небесах, а не здесь, с нечестивым.
-Я не оставлю его!
-Ты слеп и не видишь его. Господь возвращает тебе зрение…
Оказывается, у него поразительная синь глаз, как сапфиры, как недавно открывшееся мне небо, как эфес моего меча. Хелл лишь несколько секунд смотрит на меня, а потом начинает кричать. Я устремился навстречу ему – поддержать, успокоить, приласкать, но он пнул меня в голень, и проскользнул мимо рук, захлебываясь воплями ужаса.
-Домой. Я хочу домой, скорее!!!
Они исчезли, бросая на меня насмешливые взгляды.
Что такое все мои раны против омерзения в глазах любимого существа. Я…раздавлен, убит. Вкус предательства оставался повсюду: на шкурах, где мы коротали ночи, в тонком скулеже расстроенного Биста, даже во мне. Горечь разливалась на языке, я даже не понял сначала, что за дымящиеся капли стекают по моим щекам и падают на руки.
Я вернулся в преисподнюю. Удивительно, но нас с цербером пропустили, и по дороге домой никто не задержал, хотя любопытные взгляды ощущались спиною. Моя уютная пещера впервые показалась мне незнакомой, мрачной и нежилой. Широкая постель, где я провел с ангелом первую ночь, кувшин, из которого я смывал грязь и кровь с его крыльев, даже коврик для собаки остались нетронутыми. Постель заскрипела под тяжестью рухнувшего на нее тела. Ничего не хочу, ни-че-го-шень-ки.
Я почуял Господина, когда он только появился на пороге. Если он пришел покарать меня за отступничество, то пусть это будет быстро и безболезненно. Горячая ладонь легла на мое лицо, задевая когтями отросший ежик волос.
-Теперь ты убедился, как ненадежна любовь?
Я кивнул в ответ, бесцельно рассматривая потолок.
-Ты еще так молод. Твое помешательство простительно.
-Почему они такие?
-Ангелы не пара нам. Мальчишка был с тобою лишь потому, что не видел тебя. Пройдет время - ты его забудешь.…Пойдем со мною, твои друзья ждут тебя.
И я пошел с ним. Снова стал полководцем Синнером. Самоуверенным ублюдком, отчаянным и жестоким. Жизнь вроде бы пошла по старому, только мне не хватало сказок на ночь, правда, не хватало.

***
Охранники влетели в покои:
-Господин, Господин, к вам враг, требует немедленной аудиенции.
Мы повыскакивали, со звоном обнажая мечи. И тут он влетел, расшвыривая охранников взмахами широких белых крыльев. Синие глаза сверкали от скрытой злости и возбуждения. Холли быстро вертел головою, рассматривая нас всех, приподнял бровь при виде Ханка. Я незаметно отступил в тень: зачем бы он не пришел, не хочу видеть его здесь, не хочу, чтоб он видел меня, такого урода: резаного, колотого, обожженного и некрасивого. Малыш вертел головою, хмурясь и сжимая кулаки. Внезапно наши взгляды пересеклись, в следующую секунду он висел на мне, чуть не сшибая крыльями от радости.
-Красивый мой, хороший мой, самый лучший, любимый, - слова лились из его нежных губ, перемежаясь с поцелуями. Хелл разглядывал мое лицо, и в синеве глаз не было брезгливости или отвращения, только нежность лилась из них, согревая мою душу. Присутствующие в комнате пораженно смотрели, как черноволосый мальчишка отчаянно прижимается ко мне, умудряясь обвить даже крыльями. Он сполз к моим ногам, обхватил за колени:
-Прости, Отца нашего ради, прости меня! - слезы кипели в его сапфирах, нежные губы касались моих колен, я чувствовал их даже через штаны. При упоминании его Отца, мы все инстинктивно вздрогнули.
Оторвать от себя настойчивого крылатого мальчишку – безрезультатный труд. Стоило мне отцепить его руки, как он обвивал меня ногами, оплетал как ползучее растение. В конце-концов, я просто сдался, отдавая себя во власть прохладных ладоней, порывистых губ и внимательных глаз.
-Как ты узнал меня? – этот неуверенный хриплый голос – мой?
- Ты самый красивый, - серьезно ответил Холли, - я помнил тебя телом, но теперь вижу тебя глазами. Ты прекрасен, возлюбленный мой.
Эээ…я не знаю что сказать. Он разбил мне сердце, а теперь пришел сюда, в самое сердце ада, ради меня?
-Я так боялся, что не найду тебя, не узнаю…так скучал.
Порочное создание потащило меня к ложу, абсолютно наплевав на присутствующих. Между прочим – это постель Господина, неизвестно предоставят ли ее нам. А потом все мысли исчезли. Знакомое тело прогибалось под ладонями, губы кривились, выпуская стоны и сладострастные крики, черные ресницы слипались от слез нетерпения и удовольствия. Кожа на внутренней стороне бедра такая нежная, мои грубые пальцы скользят по ней, царапая когтями. Кудряшки на паху так и просят ласки, пальцы запутываются в них. Я засасываю его мизинец в рот, стараясь не прикусить клыками. Возлюбленный мой – вот он я, весь перед тобою, со всеми своими шрамами, примешь ли ты меня? И ангел принимает, жалобно постанывая от напора горячей плоти, прерывисто вздыхая и целуя мои соски, запустив ногти в плечи. И нет больше ничего, и не нужен больше никто – маленькое солнце в его глазах заменяет мне свет Земной, громкие вздохи - оглушают. И не нужна мне иная власть, чем над этим телом…
Я, тяжелый и горячий, лежу на нем, но малыш не протестует, все еще всхлипывает сдавленно после оргазма, обнимая за шею. Стоило перекатиться на бок, чтоб увидеть удивленные, возмущенные, насмешливые, довольные лица моих сподвижников!
-Да как ты смеешь на постели Господина…
-Ай да Синнер, ай да развратник…
- Ну и кто кого поимел, он мальчишку или мальчишка его?
- Ну, и как ангелочек?
-Неслыханно…
-Какое зрелище!
-Может, и мы попробуем? – это Ханк. Я бросил на него взгляд, и его пошлая улыбочка сразу же увяла.
-Неплохо, Сын мой, - это Господин. Улыбается, и то хорошо.
Теплый комочек ворочается у меня под мышкой, ворчит, не в силах разобрать одежду, путается в крыльях и кажется, начинает нервничать. Замирает на мгновение в восхищении, когда я потягиваюсь и поднимаюсь, сильный и довольный.
-Пойдем домой, Син? Я хочу домой…с тобою.
-Куда, на небо?
На секунду мордашка темнеет и в глазах появляется грустный блеск.
-Мне больше нет пути на небо. Я ушел из дома Отца моего, чтоб найти тебя.
Холли всхлипывает, вытирая глаза белыми перьями. Он так удобно помещается в моих руках: легкий теплый комочек сладкой плоти. Гладкая щека лежит на моем плече, слезинки щекочут кожу.
-Позвольте откланяться. – Господин милостиво кивает головою, а потом вздыхает:
-Опять уходишь? – добавляет после молчаливого кивка. – Надолго?
-Навсегда. – Решает за меня мой падший ангел.
Я с драгоценной ношей на руках, захожу домой – забрать скромные пожитки и Биста. В последний раз оглядываюсь на свой старый дом. Я здесь родился, вырос, воевал за это. Жизнь под сенью огненного водопада.
Мой новый дом, наш новый дом не изменился. Я расстилаю шкуру пещерного медведя, прихваченную с постели. Хелл устраивает довольного, виляющего хвостами цербера, отмахиваясь от трех голов, лезущих облизывать от радости. Кувшин к стене, меч отстегнуть, иди ко мне…
Вечером мы сидим в обнимку, зачарованно следя за пламенем костра. Собака грызет косточки, которые ей бросают. Малыш хрустит кроличьей косточкой, обсасывая пальцы, свои и мои. Я снова чувствую себя главой семьи, мужчиной – охотником, добытчиком и кормильцем. Как же недалеко мы ушли от первобытных времен!
Ночь, любовь на шкуре в пламени догорающего костра, сонное сопение Биста, равнодушного к нашим забавам.
Сладкая кожа на языке, цепкие пальчики в волосах, грр, ненавижу, когда он таскает меня за рожки, и он это знает! Обрываю его смех, заламывая крылья и сдавив руки. Наваливаюсь сверху, растеряв нежность и ласку. Я – демон-воин, зверь: принимай мою грубоватую суть, изгибайся от моего веса и грубых толчков, кричи от страха и отчаяния. Ты – мой. Острое удовольствие туманит голову, счастливые синие глаза с надеждой заглядывают в мои красные угольки. Вся моя ярость и сила усмирены простым, почти целомудренным прикосновением губ к скуле. Я снова таю от нежности.
Хелл сопит мне в шею, прикрыв крыльями нас обоих. Костер догорел, ночь на исходе, только до сих пор не могу уснуть. Мне хорошо. Я больше не боюсь вечности.

Примечания автора:
Имена говорят сами за себя:
1. Синнер «sinner» – грешник. «Синнер – ты мой грех» - «Sinner-you are my sin». Игра слов. Прототипом Синнера был Хеллбой, герой из одноименного фильма. От его внешности я отталкивалась, а дальше только ловкость рук и никакого мошенничества.
2. Холли – вообще-то пишется с одним «л» - «holy» – святой, но для благозвучности я использовала удвоение. Не путайте с «holly» - остролист. Ласкательная кличка - Хелл (hell) – совершенно противоположное по значению слово – ад.
3. Бист «beast» - зверь.
4. Ханк «hunk» - красавчик.