ВЕСЕЛЬЧАК ВЫХОДИТ НА ТРОПУ ВОЙНЫ

Тик-так, тик-так…

Размеренное и монотонное тиканье часов было слышно, когда стихала музыка.

Тик-так, тик-так…

Казалось, что ни произойди, эту стабильность ничем нельзя победить.

Тик-так, тик-так…

Было в нем что-то настойчиво-безнадёжное и при этом настойчиво-раздражающее.

Анима Фагьана сидела у окна, одной рукой подперев голову, а ногтем другой царапая узорчатую изморозь на стекле. В образовавшемся окошке виднелась однообразная картина, почти такая же стабильно-безнадежная, как тиканье висевших на стене часов: кругом лежал нетронутый слой ослепительно-белого снега, и деревья, в тон земле, тоже сделались белыми от инея. Днем на ярком солнце снег подтаял, и сверху образовалась ледяная корочка, по которой ветер гонял тонкие, изворотливые и быстрые змейки февральской поземки. Змейки клубились, то сбегаясь, то разбегаясь, перепрыгивали друг через друга, и разметались по скользкому насту, исчезая вдали, а на их месте появлялись новые.

Давор сидел на низеньком табурете и наигрывал на мандолине тихие, переливчатые мелодии. Когда мелодия прерывалась, тишину заполняло тиканье. Кошь расположилась рядом, поджав лапы и хвост, она сидела неподвижно и полусонно глядя в одну точку, и всем своим обликом более всего походила на древнеегипетскую статуэтку. Закончив очередную композицию, Давор отставил мандолину, вздохнул и погладил Кошь. Та в ответ что-то промурлыкала, сощурилась и снова устремила взгляд в одну точку.

- И не надоест тебе так скучно жить? – нарушил тишину принц.

Анима Фагьана, не отрываясь от окна, пожала плечами и ответила:

- Я вовсе не скучно живу. А если тебе скучно – поди, прогуляйся. Просто сегодня день такой, когда надо думать о жизни, не суетиться. Да и на улице погода – не подарок. Мороз, ветер. Бррр…

- Что за день?

- Как? – хозяйка обернулась к Давору и удивлено подняла брови. – Ты совсем забыл? Сегодня Имболк, день весеннего обновления, поворот к лету.

- Дааа… - иронично протянул принц. – Лето уже совсем близко, сразу видно, вон как приморозило!

Безнадежно махнув рукой в сторону Давора, мол, все равно тебе этого не понять, анима вернулась к прежнему занятию.

На несколько минут повисла тишина.

Тик-так, тик-так… Часы не прерывали своего монолога ни на мгновенье.

Давор поерзал на стуле, потом, словно собравшись с духом, сказал:

- Ты мне обещала рассказать историю Рея Анхеля.

- Историю Рея Анхеля? – снова оторвавшись от окна переспросила анима Фагьана и пожала плечами. – Да нет там никакой особенной истории. Ну, если тебе интересно… Наверное, можно начать с того момента, когда в моем доме появилась Гертруда. Мы с ней быстро нашли общий язык, и она, мудрая, многому меня научила. Например, слушать по весне хор лягушек.

- Хор лягушек? Они поют хором?

- Еще как! Обрати внимание как-нибудь. И, вот, однажды весной я шла по лесу, кажется в Славгород, мимо Центрального болота. А может я просто хотела заглянуть в гости к Айрин, уж не помню. Но хорошо помню, что тогда особенно красиво и громко лягушки выводили свои песнопения. Я остановилась, чтобы послушать, присела на кочку и вдруг… Поблизости что-то шевельнулось. Это что-то показалось мне огромным и страшным. Я вскочила и, видимо, вскрикнула от неожиданности. Тогда из густой травы раздался совсем не страшный голос: «Простите, если Вас напугал». Большой изумрудный дракон, оказалось, притаился в болотных зарослях. Его панцирь почти слился с окружающей местностью, поэтому заметить его было практически невозможно. «Нет-нет, ничего страшного» - ответила я. И добавила: «Весьма неожиданно видеть дракона на нашем болоте». Дракон, как мне показалось, немного смутился и сказал: «Да, я знаю. Но я тут заслушался пением лягушек». Я была удивлена еще больше: «Вы тоже любите этот хор?» «Да!» - обрадовался он. – «И Вы тоже любите?». Так я познакомилась с Реем Анхелем. Тогда он, правда, был еще просто Реем.

- И что же было дальше? – спросил Давор. – Он рассказал тебе откуда там взялся?

- Да, рассказал, но не скоро. Драконы, вообще, существа малообщительные, их нужно долго приручать. Всю весну мы встречались с Реем на болоте, вместе слушали лягушек и разговаривали о том, о сем. Их брат высоко летает, много знает, потому и поболтать темы найдутся. Потом пришло лето, и лягушки умолкли, занявшись своими делами. Рей то появлялся, то исчезал. Он жил своей жизнью, а я своей. Но рано или поздно мы все равно с ним сталкивались. Со временем он совсем ко мне привык, и стал намного откровеннее. А вскоре и вовсе обосновался в нашем лесу. Я довольно плохо осведомлена о его прошлом, потому что он и по сей день неохотно делится своими тайнами. Что-то я узнала из разговора, что-то выболтала вездесущая фея Люсиль. Насколько я знаю, в детстве Рей то ли потерялся, то ли его похитили из гнезда. Он долго жил на окраине Славгорода с какой-то колдуньей, которая его воспитывала. Он никогда не отзывался о ней плохо, но и хорошего ничего не говорил. Но судя по тому, как часто и с каким удовольствием он приходил на Центральное болото, жилось ему там не слишком хорошо. Кстати, через некоторое время мне стало ясно, что он не простой дракон, а волшебный. Видимо потому его присмотрела ведьма. А потом эта колдунья куда-то исчезла, и тогда Рей обосновался лесу. К тому времени мы с ним успели подружиться, он помогал мне, чем мог, и я прозвала его «Мой Ангел». Однажды он прибежал ко мне чрезвычайно встревоженный. Оказалось, что его кожистые драконьи крылья превратились в белые ангельские!

Анима Фагьана рассмеялась.

- И ему это нравится, хоть он и не хочет в этом признаваться! – добавила Кошь.

- В чем заключается его волшебность? – спросил Давор.

- Ну, это уже ни для кого не секрет в наших краях! – махнула рукой Фагьана. – Он может принимать человеческий облик. Даже ты это видел. Только, вот незадача, крылья у него все равно остаются!

И она снова рассмеялась.

- Думаю, ему и это нравится, - снова вставила Кошь.

- Да уж… С ведьмами надо быть осторожным… - задумчиво произнес Давор.

В это время раздался настойчивый стук в дверь.

Все разом замолчали, а Кошь насторожила уши.

- Как это я пропустила гостя? – расстроенно произнесла она. – Мой нос меня подвел.

- Ты просто заболталась, - поспешила успокоить ее хозяйка. – Сейчас посмотрю, кто это пожаловал к нам в гости.

В открытую дверь вошел… Нет, даже не вошел, а протиснулся огромный змей. Он сразу занял собою половину пространства, и домик на его фоне стал казаться игрушечным.

- Добро пожаловать, Степан Степаныч! – растерянно произнесла анима Фагьана. – Никак не ожидали Вас увидеть в гостях.

- Уф! Сам не ожидал! – протрубил змей. – Простите, что без приглашения, но я по делу.

- Что Вы, что Вы! – засуетилась хозяйка. – Мы всегда рады! Только у нас места… эээ… маловато.

- Ничего, не беспокойтесь, я на минутку, – поспешил заверить гость. – Видите ли, Солнечная Королева, матушка наша Бригитт, нынче почевать отправляется, королевича на меня оставила. А у меня срочное дело в Славгороде. Не присмотрите за детенышем, я быстренько смотаюсь – туда и обратно.

Только сейчас анима Фагьана разглядела, что за массивным змеевым телом прятался мальчонка на вид лет восьми, в зипунишке, валеночках и пушистой шапке, из под которой выбивались рыжие кудри. Он глядел на аниму внимательными голубыми глазами, а в ручонках мял снятые варежки.

- Ох, батюшки мои! – спохватилась Фагьана. – Царевич Светозар!

- Так присмотрите? – повторил просьбу змей.

- Конечно, Степан Степаныч, только это так ответственно!

- Да вы не беспокойтесь, он малый хороший, послушный. Шебутной, правда, но очень понятливый. Давай, раздевайся, посидишь тут с тетей ведьмой, - обратился он к мальчонке. – А я быстренько: только туда-обратно.

Когда Змей протиснулся в дверь на улицу, в доме снова стало намного просторнее. Царевич Светозар быстро освоился в гостях, хотя по началу немного смущался и стеснялся. Анима Фагьана была просто очарована этим солнечным ребенком: нрава он оказался доброго, души широкой и характера искреннего. Где бы он ни появлялся – в гостиной, кухне или чулане (а появлялся он повсюду причем очень неожиданно), там сразу становилось весело и солнечно. Не успевала хозяйка вытащить ему из шкафа какую-нибудь красочную книжицу или снять с полочки очередную яркую вещицу, чтобы хоть как-то занять гостя, а самой тем временем поставить чайник на плиту, как его круглое, улыбающееся личико в рыжих конопушках, окруженное огненными кудрями, просовывалось в дверь кухни. Непривычная к такому темпу жизни, анима Фагьана быстро устала.

- Давор, ну займи же царевича хоть на несколько минут, ведь время обедать уже, надо мне что-нибудь приготовить. А он с глаз нос унесет! У меня уже голова кругом идет и чертики в глазах прыгают! – почти молитвенно воскликнула она.

- Чем же я его займу? – растерянно отвечал принц. – Я за ним следить не успеваю.

- Вот и подумай. Принц ты или кто? И, вообще, кто-то хотел семью. Учись пока, как с детьми общаться.

Давор вздохнул, убрал свою мандолину и обратился к Светозару:

- Ну, что, поиграем?

- Ага! – обрадовался мальчонка. – Давай в прятки.

Анима Фагьана с чувством большого облегчения вернулась в кухню, где от вездесущего гостя уже пряталась Кошь.

***

- Обед готов, бегите за стол! – крикнула хозяйка из кухни.

Но никто не отозвался.

- Да где же вы там? Слышите меня или нет? – она пошла за гостями и застыла в удивлении: комната была пуста.

- Давор! Светозар! Куда вы подевались?

Анима Фагьана начинала беспокоиться все сильнее. Она обошла весь дом, заглянула в подвал и на чердак, в чулан, даже открыла каждый шкаф, но нигде не обнаружила ни принца, ни царевича.

- Гертруда, ты не видела, куда они ушли? – спросила она у лягушки, важно восседавшей на своем месте.

Гертруда отрицательно квакнула.

- Коша, может ты хоть что-нибудь слышала? – чуть не плакала хозяйка.

- Хозяюшка, я же с тобой была. К тому же я спала, - виновато ответила Кошь. От расстройства у нее даже усы опустились. – Может, они на улицу пошли, во дворе погулять?

Накинув плащ, анима Фагьана выскочила на двор. Ледяной ветер сразу пронизал ее насквозь, а взметнувшаяся поземка окропила мелким снегом, больно ударив в лицо.

Двор был тоже пуст, только на снегу виднелись уже наполовину занесенные следы, ведущие к калитке. Ни минуты не сомневаясь, Фагьана бросилась по следам. Дальше следы уходили в лес.

- Куда же они могли уйти в такую погоду? Зачем? – на бегу недоумевала анима. – Почему они меня не предупредили? Может, их кто-то унес? Какой ужас, что же я натворила!

Она бежала по лесу уже не обращая внимания мороз и ветер, проваливаясь по колено в сугробы, с одной только надеждой найти Давора и Светозара. Вскоре следы совсем потерялись, и она поняла, что сама заблудилась. Хотелось сесть и заплакать от беспомощности. Но делать было нечего, нужно было идти дальше, чтобы хоть куда-то выйти из леса, ставшего чужим и незнакомым.

Анима Фагьана уже не помнила, сколько она шла, когда неожиданно лесс закончился, и впереди показался город. Сначала она обрадовалась, что наконец попала в Славгород, но радость быстро сменилась разочарованием: город никак не был похож на Славгород.

- Что за чудеса? Я ведь знаю наш лес вдоль и поперек, я знаю все окрестности, откуда все это? Неужели я успела так далеко зайти? Первым делом надо узнать, где я, - наконец решила рассудительная ведьма.

Оглядевшись хорошенько вокруг, она обратила внимание на  интересный особняк, явно выделявшийся на фоне остальной застройки. Что-то в нем было сказочное, необычное. В окнах горел свет, и сквозь зашторенные окна было видно, что внутри кипит жизнь. Анима Фагьана подошла поближе и увидела вывеску:

«Весельчак и К»

Ниже приписано:

«Заходи, у нас реально весело!»

Рядом с названием нарисован улыбающийся, полненький человек в кепке, синем комбинезоне поверх рубашки и с гаечным ключом в руке.

Решив, что это именно то, что ей нужно, Фагьана отворила тяжелую дверь, вошла внутрь и сразу окунулась в необыкновенную атмосферу праздника. Народу было много: дамы в красивых, вечерних платьях, кавалеры во фраках, ловкие официанты, снующие с подносами, заполненными блюдами и бокалами с шампанским. Кто-то болтает, кто-то танцует, всюду смех и оживление. И в этой суете на новую гостью никто не обратил внимания.

С одной мыслью – спросить у кого-нибудь где она находится, причем осторожно, чтобы ее не приняли за сумасшедшую, анима стала присматриваться к публике в поисках подходящего собеседника. Тут она заметила двух дам, стоящих в сторонке с бокалами в руках и о чем-то оживленно разговаривающих. Одна была средних лет, но очень ухоженная, явно знающая себе цену леди, в фиолетовом платье с длинным шлейфом. Другая выглядела проще и старше, выражение лица у нее было печальное и доброе. Красное с серым платье сидело на ней немного неуклюже, и сама она, казалось, чувствовала себя здесь не слишком уютно, в отличие от своей собеседницы.

Когда анима Фагьана подошла к дамам и только открыла рот, чтобы заговорить, как та, что была в фиолетовом, опередила ее, застрекотав:

- Ну, хоть Вы ей скажите, разве я не права? Нет, она слушает всех, кого ни попади, только не меня. Разве можно слушать людей? Они же сплошь завистники и вечно наговорят всяких гадостей. Если все это принимать близко к сердцу – как жить? Или это не так?

Анима немного растерялась, но постаралась ответить подипломатичнее:

- Совершенно согласна, нельзя слушать всех подряд, хоть я и не знаю о чем речь.

- Ах, да! – спохватилась фиолетовая дама. – Мы же не представились. Меня зовут Виола, а это – она указала в сторону собеседницы в красном, - пани Катрин. Пани Катрин занимается благотворительностью и всю себя посвящает этому делу. Милейшая, милейшая и добрейшая! А злые языки постоянно пытаются говорить ей гадости. Что, мол, она одинокая, что неудачница, несчастливая в жизни. Она слушает все это и расстраивается. А я ей говорю: каждому свое. Твое призвание – помогать людям, и в этом твое счастье. Или я не права?

- Я думаю, Вы правы, Виола, - ответила анима Фагьана. – Разве может быть одиноким и несчастным тот, у кого есть любимое дело?

- Вот-вот! – оживилась Виола. – Я ей все время говорю: одиночество – это не объективная ситуация, это состояние души. Можно жить с массой народа, родных и близких, и при этом быть одиноким. А можно жить с одной кошкой – и чувствовать себя счастливым.

- Это правда, - обратилась анима Фагьана к пани Катрин. – Я как раз тот случай, о котором говорит Ваша подруга: живу с кошкой и вполне счастлива. Хотя меня тоже периодически пытаются в это разубедить.

Пани Катрин хотела что-то ответить, но в этот момент к дамской компании подошел джентльмен – высокий, светловолосый, элегантно одетый, и пригласил Виолу на танец.

- Разрешите представить, - сказала пани Виола, - Борис Михаэль Вюртц, русский немец, мой друг.

Джентльмен поцеловал руки пани Катрин и аниме Фагьане, а затем ловко подхватил Виолу за талию и увел в центр зала.

- Вот видите, - наконец заговорила до сих пор молчавшая пани Катрин, - У Виолы столько поклонников. Который это по счету за вечер, я уже не знаю. А я всегда одна, за это надо мной подшучивают.

- А Вы просто не обращайте на это внимания. Или не ходите на такие мероприятия. Я вот, например…

Анима Фагьана не успела договорить, как по залу побежала волна оживления. Все вдруг начали перешёптываться, устремляя взгляды в сторону небольшой сцены. За спиной у пани Катрины вырос немолодой джентльмен в пенсне и начал подталкивать ее и аниму Фагьану в сторону собиравшейся поплотнее толпы, приговаривая:

- Дамы, дамы, прекращайте разговоры, сейчас оно настанет!

- Что такое? – анима Фагьана нетерпеливо отмахнулась от джентльмена, - Куда Вы нас тащите?

- Как же, как же! – продолжал тот, - Сейчас обещанный сюрприз. Весельчак ни одну вечеринку не проводит без сюрпризов. Так что, скорее, скорее!

- Не обращайте на него внимания, он всегда такой беспокойный, хоть и старый уже, - усмехнулась пани Катрин. – Это завсегдатай вечеринок, мистер Теодор.

Музыка стихла, и в зале повисло напряженное молчание. Все замерли в ожидании с любопытством и улыбками на лицах.

Через несколько мгновений на сцене появился маленький человечек в кепке и в синем рабочем комбинезоне. Как раз тот самый, который был на вывеске, анима Фагьана его сразу узнала. Только в руках вместо гаечного ключа у него было нечто, походящее на автомат. Толпа гостей сразу же взорвалась овациями, послышались возгласы:

- Весельчак, наконец-то! Как мы тебя ждали! Давай, дружище, удиви нас!

Весельчак подождал, пока зрители затихнут, выдержал небольшую паузу и произнес, медленно выговаривая слова:

- Вот, вы, все собравшиеся, ждете, что я буду вас развлекать сейчас.

Из зала кто-то попытался выкрикнуть: «Браво, Весельчак!», но человек на сцене остановил его жестом, и снова повисла напряженная тишина.

- А я говорю: достаточно! Хватит этих пьяных развлечений, хватит дурацких шуточек, хватит танцев!

- Что это с ним, Лиззи? – услышала анима Фагьана шепот за своей спиной и обернулась.

Там стояли две девушки, одна повыше в черном платье и туфлях на высоких каблуках, которая, видимо, задала вопрос, и вторая, совсем низенького роста, в странной серебристой курточке и кроссовках, совсем не по стилю вечеринки.

- Не знаю, Амелия, - ответила маленькая в кроссовках. – Весельчак – большой оригинал, наверное, что-то и в этот раз задумал.

Весельчак тем временем продолжал речь в том же стиле, и все присутствующие замерли в удивленном ожидании. Речь его становилась все эмоциональнее, он говорил все громче и резче, говорил о том, как ему надоел этот балаган, как он устал, как он больше ни во что не верит.

Наконец, он вскинул автомат и, со словами, «Прощайте, все! Весельчак выходит на тропу войны!» начал палить прямо по гостям. Повсюду послышался грохот, началась суматоха. Дико завизжала крупная дама в белом платье с красным воротником. Перед глазами анимы Фагьаны возникло растерянное лицо мистера Теодора в треснувшем пенсне. Он что-то приговаривал, вроде: «Ох, мое пенсне, мое пенсне!». Кавалеры хватали дам и бросались в разные стороны. Фагьане казалось, что все происходящее вокруг – это какая-то странная дискотека, мигает свет и сыплются конфетти. «И чего они так паникуют?» - думала она. Вскоре помещение наполнилось дымом, и ей пришлось выскочить на улицу.

***

Когда дым рассеялся, анима Фагьана увидела на месте бывшего особняка, который недавно привлек ее внимание, совсем другое здание, похожее на мастерскую. Войдя внутрь, ее догадки подтвердились: это была, действительно, автомастерская. Всюду стояли автомобили, на стенах висели разные запчасти, на полках стояли баночки, канистры и еще много разных вещей. Посреди всего хаоса, на низком, покосившемся табурете, сидел человек в кепке и синем комбинезоне. Анима Фагьана сразу узнала в нем того самого Весельчака.

- Что у вас тут происходит? – спросила она, отмахиваясь от остатков едкого дыма.

Человек сначала посмотрел на нее невидящим взглядом, помолчал и потом произнес безразлично:

- Ничего. Все кончилось.

- Вы, как я понимаю, и есть Весельчак?

Человек молча кивнул.

- Ну, вид у Вас не очень веселый… Я могу чем-то помочь?

Анима просто не знала, как поддерживать разговор с таким молчаливым собеседником. Она все еще не потеряла надежды узнать где она, и что случилось.

Человек отрицательно покачал головой, снова не проронив слова. Потом вдруг сам себе усмехнулся и горько сказал:

- Хм, Весельчак. «Вид у вас не веселый…» Скажете тоже. А с чего ему быть веселому?

Фагьана не нашла, что на это сказать, и тогда Весельчак продолжал:

- Я был веселым, пока у меня были они, - он обвел взглядом мастерскую. – Вот, посмотрите. Виола, например, - он махнул рукой в сторону машины фиолетового цвета. – Моя любимица. Да, немолода, но зато какая красавица! Умеет себя подать. А это ее подруга – старушка пани Катрин. Никто уж не упомнит, где ее собрали – в Англии или Германии, но ко мне ее привез какой-то поляк. Сказал, что на ней всю жизнь развозили еду бездомным. Что-то вроде полевой кухни. А когда она совсем состарилась, хозяин пригнал ее сюда и оставил. Вот, великолепный Борис Михаэль Вюртц, прошу любить и жаловать. Настоящий немец российской сборки. - Весельчак подвел аниму Фагьану к большому, белому джипу, на котором красовался значок BMW.

- Старичок мистер Теодор, американский джентльмен. - На черном автомобиле с разбитым лобовым стеклом красовалась надпись «Ford». Перед глазами Фагьаны сразу всплыло растерянное лицо в треснувшем пенсне.

- О-хо-хо! – обрадовался вдруг Веслеьчак, - Две милашки: Амелия и Лиззи! Болтушки и очень веселые девчонки. Одна хоть в лес, хоть в поле – а все на шпильках, другая, хоть в пир, хоть в мир – а все в кроссовках. Такие разные они у меня. А там даже машина «Скорой помощи» стоит. Тоже ломаются, тоже люди. Если бы Вы слышали, как она кричит! Как сирена.

Анима молча слушала этот странный рассказ, и в голове у нее всплывали картинки с недавней вечеринки. И даже все еще стоял в ушах истошный крик дамы в белом с красным. Неужели, это все не сон?

- Да, - продолжал Весельчак. – Вы, конечно, думаете, что я сумасшедший. И правильно думаете. Но, Боже милостивый, это была моя жизнь! Это было для меня все! Без них я никто, одинокий слесарь. А с ними я – король! Я Весельчак, который их и подлечит, и поговорит с ними, и пошутит.

- Почему Вы обо всем говорите в прошедшем времени? Они же здесь, никуда не делись.

- Да, они здесь. Но это больше не они. Это груды железа с пластмассой. Бездушные болванки.

- Но почему? – недоумевала анима.

- Я их убил, - твердо ответил Весельчак, хотя было слышно как слегка дрогнул его голос.

- Зачем?

- Зачем? Хм… Хороший вопрос. Знаете, я долго жил в этом мире, где моими друзьями были они. Других друзей у меня не было и нет. А потом… Мой напарник услышал однажды как я разговариваю со своими малышками и рассмеялся. «Ты и вправду с ума сошел от своего одиночества!» - сказал он – «Разговариваешь с машинами. Знаешь что, дружище, жениться тебе надо, вот что. Иначе загремишь скоро со своими причудами в одно ооочень интересное местечко».

- И Вы ему поверили?

- Ну как ему не поверишь? Ведь он прав.

Весельчак отчаянно сплюнул и быстро зашагал прочь от мастерской. Анима Фагьана постояла мгновенье в раздумьях и бросилась вслед.

- И что же, Вы теперь будете искать невесту? Или она уже есть?

- Собачку заведу! – саркастично бросил Весельчак. – Какая невеста, о чем Вы, сударыня? Я одинокий волк, и судьба моя быть одиноким. Так и буду жить.

- Да что же вы все с этим одиночеством заладили! – вскипела Фагьана. – Уже который раз за сегодня слышу. Ведь правильно говорила Виола пани Катрине: «Одиночество – это не обстоятельства вокруг, это состояние души». А вы все никак не пой…

- Что ты сейчас сказала? – резко оборвал ее Весельчак неожиданно затормозив. – Что-что? Ну-ка повтори?

От неожиданности анима растерялась:

- Я сказала, что одиночество – это…

- Нет-нет, - Весельчак нетерпеливо схватил ее за плечи и встряхнул – До этого. Кто кому сказал?

- Да что Вы меня трясете! – возмутилась ведьма. – Еще и фамильярничаете. Я говорила о том, что правильно сказала Виола пани Катрине…

- Виола пани Катрине? Прямо так и сказала?

- Прямо так и сказала. А что тут странного?

- И Вы это слышали? – Весельчак, очевидно, приходил в себя и поэтому снова перешел на почтительное «Вы».

- Слышала. Своими собственными ушами слышала. А потом Виолу утащил этот ее кавалер, Борис Михаэль, кажется, а пани Катрина еще вздыхала про свою несчастную судьбу. А потом, потом Вы учинили черт знает что!

Весельчак вдруг расплылся в счастливой улыбке, глаза его засветились. Он снова своими большими руками схватил аниму Фагьану за плечи, обнял так, что едва не задушил и с возгласами: «Так, значит они на самом деле есть! Значит я не сумасшедший! Дорогие мои, любимые, простите меня!» огромными шагами побежал обратно к мастерской. Вскоре голос его стих, и только сейчас анима стала осознавать, что за странный звук преследовал их беседу: в выси раздавался настойчивый стук. Она подняла голову и увидела дятла, сидящего на стволе дерева. Дятел самозабвенно и очень громко долбил клювом ствол.

«Вот голова у него не отвалится» - болезненно сморщившись подумала ведьма. Она подняла с земли маленький камешек и запустила в надоевшую птицу в надежде ее спугнуть. Но камешек пролетел мимо. Дятел проводил его взглядом, потом недоуменно покосился на аниму и снова принялся за дело.

***

- Гадкая птица, да замолчишь ты, наконец! – почти выкрикнула Фагьана и вздрогнула от звука собственного голоса. Открыв глаза, она с трудом осознала, что сидит в кресле у себя дома, а настойчивый звук исходит отнюдь не от дятла: кто-то сильно стучит в дверь. Настойчивым гостем оказался Давор.

- Что случилось? – превозмогая жуткую головную боль, она впустила принца в дом.

- Это у тебя что случилось? – встревожено ответил вопросом на вопрос Давор. – Почему ты не открываешь? Я уже не знал что подумать.

- А где Светозар? – вдруг спохватилась анима Фагьана, вспомнив все, что случилось накануне. – И где ты все это время был? Почему вы ушли, не предупредив меня?

- Ого! – протянул Давор. – Ты хорошо поспала. Это же надо такое выдумать! У Степана Степаныча дела в городе. Ха-ха! И он, конечно, додумался царевича тебе оставить: а кому же еще? Кстати, я еще и на мандолине, оказывается, умею играть.

И Давор от души рассмеялся.

- А ты разве не умеешь? – растерялась ведьма.

- Знаешь что, посиди-ка, отдохни. А я тебе чаю с мятой заварю. Может отпустит.

- Постой! А откуда ты знаешь про Степан Степаныча и про мандолину, если мне все это приснилось?

- Ты забыла, что я умею попадать в сны? Хорошие были раньше времена, когда мы с тобой путешествовали по сказкам!

- Значит, ты был в моем сне?

- Да, а потом ты вдруг потерялась, и я очень испугался. Прибежал к тебе, долго стучал в дверь. Где ты все это время была? Опять кого-нибудь спасала?

- Не знаю. Но помню, что спасала одного человека от одиночества. Автомастера.

- Какого-какого мастера?

- Долго рассказывать. Потом как-нибудь, хорошо?

- Хорошо, - согласился Давор. – А про Рея Анхеля ты мне правду рассказала?

- Насколько помню, да.

- И чего ты не возьмешь его жить к себе?..

- Ооох! – анима Фагьана болезненно закатила глаза. – Сейчас опять начнется лекция про одиночество. Как же я устала!

- Прости! – виновато произнес Давор. – Сейчас приготовлю чай и оставлю тебя. Тебе нужно отдохнуть. Но ты ведь сама говорила, что сегодня Имболк, нужно думать о себе, о своей жизни. А еще это день, когда так остро чувствуется одиночество. И так  плохо, когда у тебя нет настоящего дома.

- Если бы здесь сейчас была Кошь, то, не сомневаюсь, она бы сказала: чем рассуждать об одиноких и бездомных, мучиться от того, что ты никому не нужен, можно так легко стать нужным. Хоть кому-то. Хоть на мгновенье. Достаточно просто поставить мисочку теплого молока, и тем самым, может быть, спасти чью-то жизнь, подарить кому-то частичку своей любви. Есть ли смысл от пустых ожиданий и красивых, но бестолковых рассуждений?

- У твоей Коши вся жизнь сводится к мисочке и сосисочке, – огрызнулся Давор.

- Ты просто плохо ее знаешь. А, тем не менее, у нее можно многому поучиться.

***

Оставив аниму Фагьану отдыхать, Давор отправился домой, в Славгород. Путь его пролегал через лес, где он встретил Рея Анхеля.

- Скажи, - спросил он дракона, - Ты живешь совсем один. Тебе не скучно?

- Нет, - слегка призадумавшись ответил Рей. – Я бы не сказал, что я совсем один. Когда я поселился в этом лесу, я понял, что здесь не соскучишься. А тебе одиноко?

- Не знаю, - вздохнул Давор. – Такое чувство, что вокруг столько всего интересного, столько народу, и тем не менее пустота. Иногда мне кажется, что я в космосе, совсем один на маленькой планете.

- Маленький принц, у которого теперь есть имя Давор, все ждет свою розу, – улыбнулся дракон. – Мне нравится моя планета. И нравится, когда она пересекается  с орбитами других планет, но потом все равно движется своим путем. А это важно, когда тебе нравится. Вот, Айрин ты знаешь?  - Рей Анхель махнул рукой в сторону Центрального болота. - Я как-то спрашиваю у нее: «Ты, правда, никогда не расчесываешься?» А она мне в ответ: «Разве я плохо выгляжу?».

Рей Анхель рассмеялся.

Давор покачал головой:

- Это очень правильно ты про планеты подметил. У меня все время было такое чувство, что здесь все как бы вместе, но в то же время как бы и сами по себе.

- Я понимаю, ты ищешь иного. Близкого друга, милую сердцу подругу. Кстати! – Рея Анхеля вдруг осенило. – Розу я тебе не обещаю, но кое-что могу посоветовать. Когда я был в Славгороде, то видел у городской ратуши одинокого пса. Сколько он там сидит – никто точно не помнит, откуда взялся – неизвестно. Очень красивый, северных кровей, белый, мохнатый. И с такими глазами! Словно вся тоска мира слилась в его взгляде. Люди подкармливают его кто чем может. Сходи, узнай, вдруг он ждет тебя – своего единственного хозяина?

Давор поблагодарил дракона и помчался в Славгород с надеждой на то, что собака никуда не делась.

Крупную, неподвижно сидящую фигуру, он заметил еще издалека. Могло показаться, что она сделана из снега, такой белой была густая шерсть и таким немигающим взгляд. Рей Анхель оказался прав: пес сидел, с тоской и надеждой глядя на прохожих. Вечерело, и народ расходился по домам. Мороз не позволял никому подолгу задерживаться на улице. На фоне суетливых, кутающихся и спешащих прохожих, пес выглядел особенно мистично.

Давор подошел и присел рядом на ступеньки, потрепал собаку по холке. Шерсть была грубой и толстой.

- Сидишь? Тоже скучаешь? Откуда ты такой взялся? Где твой хозяин? И как тебя зовут?

Молчаливый собеседник взглянул в глаза принцу и снова перевел взгляд на прохожих.

- А может уже не стоит больше ждать? Пойдешь со мной? Я тоже один. Будем жить с тобой, гулять. Ты и я. Я буду кормить тебя и расчесывать, а ты меня охранять. Как же мне тебя назвать? – Давор внимательно посмотрел на собаку. – Атабаска! Да-да, это имя тебе очень подходит, ты будешь Атабаска.

Атабаска вздохнул и положил голову принцу на колени. Так они просидели, пока совсем не стемнело, и улицы не опустели. Каждый думал о своем. Потом Давор поднялся и сказал:

- Пойдем домой, Атабаска.

Пес послушно поднялся и пошел вслед за новым хозяином.

Спустя час у городской ратуши снова появился Давор. Он был уже один. Принц наклонился над ступенями, что-то поставил и быстро зашагал обратно.

Поднявшаяся полная луна ярко осветила безлюдную, заснеженную улицу, ратушу и каменную лестницу, на которой стояла мисочка теплого молока.