В школу Мерлина в Кармартéне принимали всякого, кто сумел найти ее, войти в нее, разыскать там профессора Мерлина и ответить ему по билету. Затрепанный этот экзаменационный билет Мерлин выуживал каждый раз из складок своего балахона, всегда один и тот же, и прав будет тот, кто предположит, что он десятилетиями не менялся. Остальные повсеместно известные требования — шестнадцать лет, знание латыни, не сопливый нос и чистый носовой платок в левом нагрудном кармане — были факультативны.
Гвидиóн пришел в школу пешком, с посохом и котомкой, в хороших очень штанах из овечьей шерсти, и пусть будет совестно тому, кто скажет, что штаны эти были немодного покроя. В темных глазах Гвидиона отражалась готовность ответить на любые вопросы билета, завести носовой платок и в конечном счете даже нагрудный карман, если это станет камнем преткновения.


— Доктор Мак Кехт — лучший из людей, — откликнулся Мак Кархи. — Единственный человек, к которому, может быть, не стоило бы попадать в первый день, на новенького, — это профессор Курои. Вам повезло.
— Это тот, кто ведет практические приложения…? — сосредоточившись, вспомнил Гвидион.
— Да-да.
— А практические приложения… чего именно? — понадеялся наконец узнать Гвидион.
— Да в буквальном смысле практические приложения. Он просто всех практически прикладывает.
Гвидион заглянул в лицо Мак Кархи, но в сумерках нельзя было разобрать, улыбается тот или нет.

С тех пор у Бервина появилось острое ощущение конечности бытия, особенно почему-то — конечности бытия Мак Кархи. На каждом его уроке он не мог отделаться от чувства, что этот урок вот-вот окажется последним. Что до Мак Кархи, то он дымил ужасными сигаретами, сыпал крепкими анекдотами, перекусывал бутербродами и был как огурец.

Теперь хищная зверюга лежала на шкафу, примериваясь, как бы ему прыгнуть на кого-нибудь вниз. Было очевидно, что сам профессор не подозревает о назревшей опасности.
— Медленно, не оборачиваясь, сползите со стула, — начала Морвидд, — нырните под стол, быстро вылезайте с другой стороны и бегите за мною к двери.
Широта взглядов Мерлина и необычная для его возраста готовность к восприятию совершенно новой информации проявились в этот раз в полной мере: он послушался. Они выскочили за дверь и приперли ее посохом Мерлина: из-за дверей послышалось разочарованное шипение мэнкского кота.

В пятницу Тарквиний Змейк впервые допустил первый курс в химическую лабораторию, и первый день в лаборатории Змейка запомнился всем надолго и многим — навсегда.

— Ну вот. Все хорошо, — сказал Кервин Квирт, когда первокурсники окружили его, как воробышки. — Этот колодец очень глубокий, он сообщается с рекой. Она уже в Аске. Вам следует знать, что подводный мир Аска… чрезвычайно разнообразен.
— Я не понял, если кто-то тонет, вытаскивать его или нет? — хмуро спросил Дилан.
— Да, — нетерпеливо сказал куратор, — если у него есть легкие.

Вскоре после этого у Змейка состоялся разговор с Финтаном.
— Объясните, коллега, почему, когда вы экзаменуете первый курс, ученики залетают ко мне в окна не в своем виде? — холодно осведомился Змейк.
— Ну, это естественно, — вскинулся Финтан. — Когда человек пребывает в облике летучей мыши, ему нужно где-то летать.
— Я не заметил, чтобы данный ученик обуян был страстью к полету, — бросил Змейк еще холоднее. — И потом, сейчас мы говорим не о потребностях учеников. Я мог быть серьезно занят, мог частично отсутствовать, мог быть не один, наконец!.. Почему мне на голову должны сыпаться первокурсники в виде сколопендр, ящериц и попугайчиков?

— Кхе-кхе, дитя мое, — прокашлялся Мерлин, останавливаясь у Ллевелиса за спиной. — Вы думаете, что внизу копошатся мелкие людишки? А вот и нет, ошиблись: их уменьшает расстояние. Оптический обман. Вообще надо внимательнее быть к людям. Я вот перед своим пони шляпу снимаю. На всякий случай. Так что вы думаете по поводу получаемых вами здесь знаний? Боюсь, ваше открытие уж не ново. Были, знаете, некоторые отчаянные молодые люди, которые так же быстро, как и вы, додумались до того, что знания дают власть над людьми. С некоторыми из них мне пришлось тяжко. Двоих даже своими руками закапывал.
Ллевелис вздрогнул. Его вчерашнее приключение стало казаться ему не столь невинным.
— Да, представьте себе: поле боя, кругом ни души, один только я бреду по этому полю по колено в крови, выискивая, кого бы мне похоронить. Похороню я, скажем, лорда Мордреда — и что? Что напишу я на его могиле? Стыдно перед потомками.

Анна Коростелева
"Школа в Кармартене"

Потясающая книга! Просто фейерверк и подарок!