Сегодня, 26 июня - 8 лет со дня смерти моего папы. Это не день траура и скорби, а день грусти и воспоминаний. Воспоминаний о человеке, давшем мне жизнь, научившем меня кататься на велосипеде, зажигать газ в кухонной плите, водить мотоцикл... Мне десять лет, руль у мотоцикла "Урал" тяжеленный, а поворот приближался так быстро. Я втягиваю голову в плечи и закрываю глаза, а папа сидит сзади меня, и почти кричит, перекрывая рев мотора и шум ветра: Не закрывай глаза! В минуту опасности и страха никогда не закрывай глаза!
Он был хороший, добрый, но слабый человек. Преподавал «научный коммунизм» и был партийным функционером, уже не помню, как это точно называлось тогда. Он искренне верил в то, чем занимался. А потом началась перестройка. То, чем он занимался, стало «антинаучным», не стало страны, в которой он жил, и вождей, которые говорили бы ему, что правильно. И все … закончилось. Французский одеколон «Bogart» сменился дефицитом, поездки на конференции – безработицей, место в строю – нищетой. Место в послеперестроечной России он себе так и не нашел.
В моих же глазах он был самый лучший папа на свете. Высокий, очень красивый, голубоглазый блондин, любимец женщин и душа компании…. Спортсмен, проехавший на велосипеде от Самары до Риги, прошедший с рюкзаком Урал, прекрасно плававший, дзюдоист… Он умел водить все, что могло ездить и плавать… У него было три высших образования… Как сильно я любила его в детстве, так же сильно и ненавидела потом. Только тех, кто нам очень дорог, мы можем ненавидеть так яростно. Дети не умеют прощать своим родителям слабость и проигрыши.
Потом в жизни нашей семьи произошло еще много чего. А потом его не стало. И прошло много месяцев… Был конец осени, поздний вечер. Я ехала на 20 трамвае из Университета, мой сын несколькими днями раньше первый раз толкнулся, а за окном шел первый снег. И я поняла, что в жизни произойдет еще много хорошего, но уже никогда я не смогу рассказать моему папе, как у меня дела, не смогу попросить совета, не схожу с ним на рыбалку, не посижу рядом с ним на пороге дома. И он не порадуется первым шагам своего внука, и не похвалит меня за отлично сданный экзамен, не увидет снег и все остальное уже никогда не случиться "с нами" или "с ним"… Я сидела у окна в трамвае, который вез меня по вечернему городу и плакала, взахлеб, как плачут маленькие дети. Я "мирилась" и прощалась с ним.