Настроение сейчас - Умиротворенное

эра печатного слова
Наступила эра печатного слова и время весны. И мне хоте –
лось писать или просто выводить буквы на листе бумаги...
В то время люди, которых я знал и которые знали меня, поте –
ряли свои имена и стали называться просто людьми. Меня это вполне удовлетворяло –
я вконец истрепался ими, а их такое об –
ращение ничуть не оскорбляло, им было все равно.
Я рано ложился спать в ту пору. Чуть только сумерки сгуща –
лись синевой над крышей моего дома, я выключал свет и, впустив синеву в свои
четыре стены, аккуратно ложился на тахту и закрывал глаза. Я любил и умел мечтать.
В ту пору я был уверен, что зима скоро закончится, что насту –
пающая весна принесет только спокойствие моей истрепанной
душе, что все возможные отношения с людьми, исчерпаны. Впрочем,
что толку себя обманывать? Весь мир, и город, и время года, и
лица – все собралось в одном человеке. Он держал ключ от всех
замков. А я любил его. В конце зимы нам уже действительно НЕ –
ЧЕГО было сделать друг для друга. Мы осознавали, что нашими
словами, и только ими, дело не сдвинется с мертвой точки, а дей –
ствий не могло быть. Их вообще не существовало. Я спасался от
тоски, наводимой этими словами, только тем, что выписывал на
бумаге абзацы наших разговоров, переведенных в повествование
из диалогов, что в известной степени обесцвечивало их, успока –
ивая меня и делая едва понятным для постороннего.
Потом, в апреле, я бросил писать и просто ложился спать.
Пытаясь тем самым спастись от воспоминаний и страхов пред –
стоящей ночи.
Я звал его.