Сегодня было слишком серое небо. Я хотел написать сказку. А получилась пустота. Вот такая несправедливость. И сказка эта совсем не обо мне и не о нем. А сколько времени с тех пор пролетело никому не разобрать…

Я грелся, свернувшись калачиком на мягком диване, и задумчиво считал переливающиеся лучики на потолке. Ты задумчиво перебирал стальные струны. И не было ничего – совсем ничего – что могло бы помешать одиночеству любоваться проклятой скукой. Говорят, одиночество, это когда слышно, как тикают часы… А я слышал свое дыхание и мечтал, чтоб оно наконец остановилось. Вы спросите почему? Просто я давно разочаровался в счастье и закрыл себя на чугунные замки. Быть отшельником не так уж плохо. По крайней мере, никто не сможет причинить тебе боль кроме тебя самого. Я зажмурился от яркого солнца, которое неожиданно разогнало серое одиночество…

А ты зачем-то ворошил старую память, перебирая что-то, что возможно все-таки осталось теплым следом от твоих несчастных дней. И когда вдруг наткнулся на то, что тебя раздражало, выводило из себя, почувствовал к этому непонятно-искреннюю нежность. Ничто на земле не проходит бесследно. И это был я. Вот такой своеобразный парадокс.

- Не к лицу… Не к лицу, не к лицу, не к лицу – в суматохе повторял ты и выстукивал странную мелодию костяшками пальцев… И почему грустишь?
- Наверное, просто погода пропитана вспышками раздражения и отчаяния. – я провел рукой по волосам и понял – это – чертова любовь. Которая никуда не уходила.


Немного прошедшего, страшного, пошлого,
Седого, помятого, странного, вялого
А я опускаюсь до беглого прошлого –
Такого забытого, мертвенно старого…

Бледного, чуждого. Старая лестница
К небу. А там одичалая ненависть
Спит. И поет погребальная вестница,
Слезно читая античную летопись –

Только скрижали и смерть. И не скроется
Память в лучистой улыбке церковника.
Светлая троица. Вечная троица
Нет ни креста – ни отца – ни любовника

Только молчание и скорбь. Злыми звездами
Небо укроется. Грустные клоуны
Будут следить за унылыми гроздьями.
Старые истины скрасятся новыми

Спектрами. А заплатить… Лишь терпением.
Нежность давно подтвердилась прощанием.
Ты остаешься неистовым гением
На рубежах одного обещания,

Забытого, мертвенно старого, пошлого…
И грязного. Господи, дай мне, пожалуйста…
Сил. Опускаюсь до беглого прошлого –
Нет в этом мире ни страха, ни жалости.

Только граница любви и забвения –
Только бы прах мой развеялся инеем…
Я твой вассал. Злободневного гения…
И у тебя небеса… Темно синие.