Сейчас я как никогда верю в то, что я любила каждого из вас.

 Каждого: тебя, Воль, за дрожь под ребрами, за ложные надежды, за столько выплаканных ночей, за то, что теперь я точно знаю, что прошлое - это значит прошлое. Нет, именно прошлое - и сколько не гонись за ним, сколько не оглядывайся, не меняй себя, выворачивая наизнанку, оно осталось где-то там, в тех сказочных далях - да, тогда я действительно тебя любила, а ты меня действительно не любил, что в общем было мне не так и важно. Это просто проявлялся мой эгоизм. И теперь, когда с губ срывается напряженное "все исправить", то оно обрывается еще там, в горле, на полувздохе. Нельзя исправлять, можно только идти вперед. И мы идем, каждый сам по себе, я читаю книги, а ты работаешь и иногда пишешь по старой дружбе несколько незначительных слов. И признаюсь, я каждый раз меняюсь в лице. Просто потому, что я хотела бы, чтобы мы остались друзьями, а мы ими уже никогда не будем - из-за меня же - из года в год я повторяю одни и те же ошибки.

 Наверное, Антон, я любила и тебя. Несмотря на недомолвки и судороги, которые сопровождали нас все эти три года и определенно уступали нелепой нежности, исключительности и светлой печали. Мне куда сложней говорить о тебе, потому что меня не связывали с тобой ни детские мечты, ни теперешние обеты, ты мне даже не снился никогда, но я любила тебя раньше и люблю сейчас - за всё, что ты для меня делал. В мои суровые шестнадцать, когда мир рушился под ногами и открывал передо мной черную зияющую пропасть, ты схватил меня за руку и оставил рядом с собой. Жаль только, что заслуга эта ясно выстроилась передо мной только сейчас, когда уже прошли эти три года, в которые я могла бы благодарить тебя, но не делала этого по незнанию, а еще из страха. Ты был опорой, настолько крепкой, что ощущение, оставшееся с тех пор, все еще бывает бодрит меня.  Вы с Волем чудесно дополнили друг друга, один со всей дури бросил вниз, а ты поймал и поставил на ноги. А когда я смогла ходить - пошел со мной в ногу.

 Встает вопрос, любила ли я Дина или просто воспользовалась "дверью в мир", "окном в Европу", которое он открыл для меня. Знаешь ли, Кот, я бы многое сейчас отдала, чтобы ты не испытывал ко мне ту самую прочную, гневную неприязнь, которая выедает тебя изнутри. После всех этих псевдомальчиков, промежуточных поклонников и увлечений ты был чересчур тверд и показал мне новую романтику - жизненную и прямую, обычную для тебя. Нет, я ни за что бы не променяла всех наших сообщений, в которых было столько тепла, что не приведи Бог повторить это еще раз - я просто не выдержу, не променяла бы смущенного выражения на твоем грубом, рабочем лице и твоих рук. Да и... да. Всё-таки, я вверила себя тебе так, как не вверяла многим и многим до, и многим и многим после, о чем я не жалею - глупо было бы жалеть. Кто ты для меня сейчас, я не знаю. Наверное, ни то, ни это, ни прошедшее и ни настоящее, а ни прошедшее потому, что я не ставлю на тебе точку, я вообще ничего на тебе ни ставлю, у меня нет на это никаких полномочий.

 Так вот и получается, что перечитала о вас то, что чувствовала когда-то тогда, и написала еще раз - уже сейчас.