Раз уж я не могу сама с собой думать, то попробую хотя бы сама с собой разговаривать. Все действительно переворачивается, и истины, которые строились, вытачивались на протяжении последних 19ти лет, сейчас не такие уж и истины, все мое презрение к не таким как я медленно тает, потому что я сама медленно становлюсь не такой. Интересно, закончится ли это в последующие несколько недель, которые обещают мне быть нелегкими. Очень нелегкими. В них снова станет много Лиды и других филологических девушек, много знаний, но мало сна и душевного спокойствия. Пусть этот учебный год отличается от двух предыдущих, пожалуйста. Пусть я смогу сделать все, что задумываю сейчас, в августе.

 А задумываю я многое. Теперь мне действительно нужно учиться так, чтобы очень и очень, чтобы после, если у меня еще не исчезнет навязчивая идея поступать в магистратуру куда-либо вне Перми, я смогла это сделать. Раньше, если оценки волновали меня, мягко говоря, не особо, то теперь они выходят на один из первых планов, если так можно сказать во множественном числе. 

 Теперь мне нужно научиться не бояться. Он пытается победить мой главный страх - суеверный, главный страх ему надоесть. И я уже второй день подряд бью себя по щекам и первая к нему обращаюсь. Я понимаю, что еще больше усилий потребуется мне, чтобы к нему приехать. а еще больше, чтобы переехать в Екатеринбург, если понадобится - если у нас не откроют магистратуру и если я к тому времени просто сойду с ума. 

 Теперь мне нужно работать над собой. Я ведь такая глупая. А я не могу себе позволить, совсем не могу себе позволить его потерять, он никогда, никогда не должен понять, что во мне ничего нет. А если и есть - то этого такие крупицы, что хоть убей.

 Ну пусть уже приедет Лида и поговорит со мной, в голове такой хаос, что мне очень страшно, невероятно страшно, а она идеально умеет расставлять меня по местам. 

 Ах, да, М. ведь переезжает в общежитие. Вот радость-то. Теперь его у меня совсем не станет. Но зато я проверю, настоящее или нет. Сейчас я уверена, что настоящее.