Мне кажется, что разговорами о нем я скоро всем надоем. Но я не могу больше ни о ком кроме него! Он, настолько выточенный до самых маленьких мелочей, до самых невидимых граней, он, от слов которого я впадаю в легкий суеверный ужас, он меня заново создает и вылепляет для себя из собственного куска глины, а я только и хочу, что поддаваться. Я бы только и делала, что думала бы о нем, ревновала бы - ревновать его моя истинно женская потребность - ждала бы каждого его слова, а он писал бы, и боже, я чувствую, что это - мой рай, без елисейских полей, глубоководных озер и девственниц - это мой рай, он мой собственный рай.