Твою мать. Я пытаюсь писать хоть как-то, хоть как-то! так, чтобы потом было не стыдно за себя. Только вот не стирается у меня где-то одна строчка на девять бракованных, а эти бракованные отдают такой болью внутри, неистовым чувством собственной беспомощности, что хочется выть, даже не по собачьи, а по-женски, по-писательски. Только и на это у меня нет никакого права, поэтому приходится, пожалуй, молчать, и глотать подступивший к горлу ком. В это время меня окружает французская музыка, на столе можно найти что угодно от зубной щетки и серебряных колец до учебника по истории языка и фигурки шляпника, которую мне подарила моя сестра. А еще я очень плохо выгляжу (я чувствую это даже не смотрясь в зеркало - в зеркале отразился бы усталый взлохмаченный ребенок, который безумно стесняется себя такого, в длинной белой футболке и неухоженного, растрепанного, как будто бы остававшегося ничегонеделать). А еще ногти сильно ломаются почему-то.

А я ведь снова думаю, что не могу так больше. Не могу осознавать, что добилась бы втрое, если не впятеро большего, чем имею, но увы - не добилась. Фу, даже думать тошно. А чтобы менять - поверить в себя - а чтобы поверить в себя - менять. И остается только глотать таблетки на ночь, чтобы сутра становилось легче, закрывать глаза на чужие успехи, которым я завидую (ну честно, завидую!), а иногда представлять, как все у меня получается. Жаль только, что подобную роскошь нечасто получается себе позволить - после сказочных авангардных образов в настоящем еще тяжелее.

Мечтать о чем-то приземленном и возможном, но никогда не делать - какая жизнь может быть глупее? Увезите меня из этого мира кто-нибудь, кому не сложно, а то я уже прямо чувствую как сдохну под забором и единственным моим достоинством станет то, что я запомнила - в дативе единственного числа окончание -е, а множественного -um.