Слава, сколько же всего о тебе, и как же забавно и светло сейчас вспоминать это, когда сидишь у тебя на кухне и пьешь клубнично-ванильный чай, гадаешь тебе и рассматриваешь детские альбомы. Почему-то раньше было не так, даже год назад было не так, а теперь совсем по-новому. Ты тогда был воробьем. Таким надутым, усатым и взъерошенным, носил коричневые свитера и абсолютно не обращал на меня внимания. Я в свою очередь не умела за собой следить, навязывалась направо и налево, да и просто никого не притягивала и не держала. Но тем не менее, я очень люблю то время. Что мы наделали, Слава, зачем мы периодически убивали друг друга, раз сейчас со смехом вспоминаем об этом. У меня где-то есть твои распечатанные фотографии и тетрадь для лабароторных работ по химии, а тебя мучает совесть, и кто бы сказал тогда, что будет так, я бы посчитала его сумасшедшим. Нет, все точно будет хорошо, и спасибо тебе, мне здорово было сегодня.