И если и есть, к чему мне теперь стремиться и ради чего бороться с системами и запретами,
То у этого – глаза моего цвета, они серо-голубые с темными густыми ресницами.
И это такая правда, что даже воздуха не хватает, И перед тем, как уснуть, я фактически задыхаюсь,
Закрываю глаза, вижу, что либо ты, либо хаос, - и пока думаю об этом, частенько уже светает.
Нас так много связывает, что даже не перечесть, и то, что я уже не помню понятия чЕсти,
И то, что могла бы писать тебе в два раза чаще, и что теперь могу назвать себя настоящей –
Я бы писала тебе каждые дней так – дцать – с перерывами только, думается, на чай и
Говорила б тебе, говорила, что я скучаю, и что это, как водится, словами не описать.
А потом, смотрела б, как небо сорвАлось вниз, (а небо в цвет наших с тобою глаз) и
Захлебывалась в полученном мной экстазе (его расписать бы на сорок тысяч страниц),
Ибо, как еще объяснить тебе эту боль, когда ты выпиваешь надежду со вкусом яда,
В горле привкус твоей души, ну и шоколада – помнишь, бывшего , ну того, на двоих с тобой.
На ладонях давно царапины от ногтей и глаза горят только нежностью и теплом.
Когда мы проснемся вместе – будет светло и мы будем счастливы, как мы того хотели.