16.05 - 16.50 - беседуем в программе "Конфликты недели" с политологом Павлом Салиным.
Тема: Россия и Европа: враги или просто соседи?

Россия и Европа: враги или просто соседи?

Подробные тезисы программы:

Ведущий: Сегодня в нашей программе мы поговорим о вопросе, который находится «на острие» - о взаимоотношениях России и Европы. Сегодня в Ханты-Мансийске открывается саммит на высшем уровне «Россия-ЕС», где будут обсуждаться многие из животрепещущих проблем двусторонних отношений. И сегодня же наша сборная встречается с очередным противником из Европы – Испанией. Пожелаем нашим футболистам удачи, все сегодня будем за них болеть и ожидаем только победы. Ну а сами пока попытаемся разобраться – кто нам Европа – друг, враг или просто сосед?

Обращение ведущего к радиослушателям: Традиционно предлагаю нашим слушателям принять участие в дискуссии. Понятно, что я не буду спрашивать, нужно ли нам сотрудничать с Европой или нет – все-таки наши границы находятся рядом, поэтому вопрос неуместен. Сегодня мы хотели бы слышать мнение нашей аудитории по поводу того, кто на Европа – друг, враг или просто сосед?

Эксперт: Для начала – краткая справочная информация по итогам прошлого года по поставкам российского газа в Европу. Думаю, представленных данных более чем достаточно, чтобы мы поняли, что связаны всерьез и надолго.

А теперь вкратце пройдемся по разногласиям. Первое и самое важное – боязнь европейцами зависимости от поставок из России. И одновременно – попытки «Газпрома» выйти на рынок конечных потребителей. ЕС пытается продолжить реформу энергетического сектора, направленную на разделение добычи и сбыта энергоносителей. В частности, большинство депутатов Европарламента поддержали предложения «третьего пакета», предусматривающего создание Агентства по взаимодействию регуляторов энергорынка ЕС (ACER). Речь идет о создании наднационального органа власти, который объединил бы в себе полномочия по выработке единой тарифной, регулятивной и конкурентной политики для национальных регуляторов стран ЕС и управлению через него всеми энергопотоками Европы. Этот орган будет ограничивать доступ на европейский рынок в первую очередь российских и американских компаний.
Первоначально Еврокомиссия предлагала два варианта управления газовыми потоками в Европе. Первый предусматривал разделение прав собственности на добычу, транспортировку и сбыт газа. Второй сохранял все эти компании в собственности прежних акционеров при условии передачи управления сетью транспортировки отдельной компании. В прошлом году Еврокомиссия отклонила «третий пакет» 24 голосами из 48, но в то же время одобрила 38 голосами против десяти предложение о создании независимых операторов транспортной инфраструктуры — ITO (Independent Transmission Operators). Если этот вариант будет утвержден, страны — члены ЕС и компании-поставщики смогут выбирать между полным разделением прав собственности или новой моделью ITO.
Данные реформы достаточно безболезненно протекают в большинстве из 27 стран ЕС в силу отсутствия в них крупных монополистов в сфере энергоснабжения. Однако самые влиятельные страны Старой Европы – Франция, Германия, Италия и Испания - до последнего времени фактически игнорировали либерализацию рынка, хотя формально соблюдали законодательство ЕС. В частности, на рынке Германии действуют около тысячи небольших компаний - поставщиков электроэнергии, в основном - муниципальных и региональных. Тем не менее, энергетический рынок страны на 80% контролируют всего 4 крупнейших концерна - EON, RWE, Vattenfall-Europe и EnBW. Аналогичная ситуация и в других странах из вышеуказанного списка, причем к нему примыкают и государства, рынок которых считается наиболее либерализованным. Например, бывшая национальная газовая компания Великобритании – British Gas – контролирует почти 70% розничного рынка страны.
В ситуации попыток либерализации крупные компании, внешне выполняя новые правила, избрали стратегию, призванную подорвать легитимность основного аргумента в пользу либерализации – удешевление стоимости энергии для потребителей. В частности, в Германии с 1 июля прошлого года, когда региональные власти лишились права контроля над установлением цен, они, по предварительным прогнозам, выросли от 5% до 35%. Во Франции альтернативные поставщики также неконкурентоспособны, поскольку государственные компании предлагают потребителям газ и электроэнергию по более низким регулируемым ценам.
Крупные европейские компании в данном вопросе пользуются поддержкой своих национальных правительств, которые также считают, что предложенные реформы заходят слишком далеко. Помимо выделения производственных, передающих и распределительных единиц из ведущих энергоконцернов, Еврокомиссия предлагает введение новых наднациональных органов управления, которые в условиях децентрализации национальных энергосистем будут осуществлять контроль над производством энергии в странах Евросоюза, резко сужая тем самым компетенцию национальных правительств в этой области.

Второй больной для самой Европы вопрос – противостояние «старой» и «новой» Европы. Конфликтность в отношениях «старых» и «новых» членов ЕС существовала с самого начала второго этапа активного «расширения единой Европы» после распада ОВД и СССР. Однако в последнее время интенсивность таких конфликтов нарастает, а сторонам все труднее становится достигать компромисса, хотя в большинстве случаев делать это пока удается. Однако анализ вектора развития таких противоречий позволяет предположить, что подобная ситуация будет сохраняться не всегда, и какой-либо из сторон придется пойти на серьезные уступки оппонентам. В настоящее время можно выделить несколько блоков вопросов, вызывающих острое противостояние по линии «европейский восток» - «европейский запад».
Наибольший резонанс получила история с тюрьмами ЦРУ на территории ряда стран Центральной Европы. Расследование длилось почти пять лет, однако его результаты были обнародованы только в начале 2007 года. Возможно, что время обнародования было выбрано специально – его «подгадали» под время «фронды» Польши, заблокировавшей заключение договора о сотрудничестве между РФ и ЕС. Не исключено, что это было сделано с целью надавить на польскую сторону и заставить ее несколько смягчить свою антироссийскую позицию.
Однако помимо тактических, данный факт имеет и стратегические последствия. У европейских элит все большее неприятие вызывает не столько стремление новых членов ЕС пользоваться правами, которые дает пребывание в этом элитном клубе, сколько их нежелание соблюдать обязанности, в частности, стандарты в области прав человека. Однако следует отметить, что данный конфликт имел еще одно измерение. Поскольку в числе «обвиняемых» помимо стран «новой Европы» фигурировали Германия и Италия (позднее акцент был сделан на Польше и Румынии), этот эпизод был использован евробюрократией для критики своих национальных правительств.
Второй блок спорных вопросов – методы и варианты диверсификации поставок энергоносителей. Одним из таких способов является разделение видов бизнеса в газовой и энергетической сферах, что поддерживается как «новыми европейцами», опасающимися возрождения имперских амбиций России, так и «атлантистской» частью евробюрократии. Однако данные предложения вызвали резкое неприятие монополий «старой Европы». После того, как протесты французских компаний GdF, EdF, немецких E.ON и RWE, а также российского «Газпрома» против пакета поправок были поддержаны правительствами Франции и Германии, министры ЕС заблокировали принятие директив на саммите 4-5 июня прошлого года. Однако лоббисты данных мер не собираются отступать - еврокомиссар по экономическим и финансовым отношениям Хоакин Алмуниа подготовил доклад, в котором поддержал общую стратегию на либерализацию «сетевых» рынков в ЕС (к ним относятся телекоммуникационные, газовые и энергосети), заявив, что именно эта стратегия позволяет ЕС относительно безболезненно пережить рост цен на нефть и газ.
Еще один блок острых противоречий отражает разногласия между Польшей и другими странами ЕС по вопросу базового конституционного соглашения. Польские политики требовали, чтобы система голосования учитывала демографический ущерб, нанесенный стране во время Второй мировой войны и настаивали на сохранении системы, в соответствии с которой количество голосов не привязывается к численности населения, а для принятия решения необходимо одобрение лишь 14 из 27 членов ЕС. Относительный компромисс здесь также был достигнут в конце июня прошлого года, однако не исключена возможность его пересмотра.
«Старая» Европа все больше озабочена наличием мощного проамериканского блока внутри ЕС. До последнего времени далеко не все из восточно- и центральноевропейских государств выступали по этим вопросам скоординированно, с одинаково жестких позиций, что оставляло надежду на то, что новые члены ЕС все-таки смогут со временем убавить свои амбиции и вписаться в общеевропейское пространство. Однако майский саммит 17 государств Центральной и Восточной Европы показал, что этого, скорее всего, не произойдет. Заняв единодушную позицию по такому спорному вопросу, как принятие новых членов в Евросоюз и НАТО, «неофиты» еще больше отдалили себя от «старой» Западной Европы, играя на стороне США, стремящихся «размыть» Евросоюз и превратить его как минимум в биполярную структуру.
Наконец, проблема непризнанных республик на территории бывшего СССР, особенно располагающихся на территории Грузии. Настораживает попытка вытеснить Россию из процесса урегулирования между Грузией и непризнанными республиками. В частности, представители официальных кругов Тбилиси и Сухуми провели на прошлой неделе конфиденциальную встречу в Швеции. Встреча состоялась 15-17 июня и стала первой за последние два года. Переговорный процесс был прерван абхазами после того, как в июле 2006 года грузинские правительственные войска взяли под свой контроль Кодорское ущелье. Все это время имели место лишь эпизодические контакты. Поэтому обмен мнениями на столь высоком уровне можно считать настоящим прорывом, что не может не насторожить российскую сторону.

Возможные вопросы эксперту: Какие противоречия сейчас наиболее остры? В каких вопросах Россия может пойти навстречу ЕС, а в каких – нет? Кто союзники и противники России в Европе? Нам надо вести диалог со всей Европой или с каждой отдельно взятой страной? Нужно ли пытаться идти на диалог с Европой или можно найти других союзников?