Солнечный луч, пробившийся сквозь просвет между не до конца задернутыми шторами, отплясывал развеселую джигу на моем лице, попадая мне в глаза. Не было уже ставшего привычным покачивания вагона поезда. Не было слышно воплей проводника и храпения какого-то мужика за стенкой купе. Я был дома. Я встал, подошел к окну, раздвинул шторы и открыл форточку. Свежий апрельский ветер ворвался в мою комнату, словно наваждение, проверил, на месте ли все мои бумаги, лежавшие на столе со вчерашнего вечера, и, успокоившись, запутался в складках одеяла. Теперь он тоже был дома. Я ласково посмотрел на кровать, и пошел в кухню - прежние хозяева обещали оставить мне какой-то сюрприз, который по их словам, должен был принести мне "небольшую радость". Еще на лестнице я почувствовал знакомый слабоватый запах. Кофе? Они оставили мне КОФЕ? Что ж, сюрприз им удался. Зайдя на кухню, я обнаружил там и правда маленькую "средиземноморскую" чашечку, из которой исходил самый прекрасный в мире аромат. "Из чего они его варили? надо будет спросить рецепт", - машинально отметил в голове я. Было довольно жарко, поэтому и на кухне пришлось приоткрыть окно, тем более, у меня была необходимость выкурить первую за день сигарету, а оставлять в кухне запах не слишком хотелось. Я сел, достал сигарету, прикурил, попробовал кофе - в жизни не пил ничего вкуснее! - и, наконец, попытался осмыслить всё происходящее.
Я в Праге. Сбылась мечта практически всей жизни. Стоило попытаться выйти из-под опеки родителей, как жизнь понеслась скорым поездом - сначала в Москву - как хозяина фотовыставки и автора большинства работ, а потом и сюда, в Прагу, в город мечты. Как часто я сюда приезжал, фотографировал - чтобы потом продать эти фотографии по довольно высоким ценам, и... Найти подобие счастья. Я уже тогда догадывался, к чему приведет меня любовь к этому городу, но даже не подозревал, насколько скоро я смогу купить здесь недвижимость и переехать сюда.
Вдруг где-то за окнами послышалась музыка. Скрипка? да-да, именно она. На пустой улице, утром, скрипач? Я выглянул в окно, но на улице было пусто. Должно быть, кто-то из соседей играет. Ну здорово, что сказать. Эти музыканты - они везде, и никогда не давали мне спать, ни дома, ни в Москве, а теперь и здесь будет твориться то же самое. надо будет найти этого неудачника и посмотреть ему в глаза. и сказать что-нибудь вроде "эй, милейший, вы могли бы играть на своей скрипке в моё отсутствие, а?" ну или еще что пожестче. никогда не любил музыкантов.
После такого потрясения мне просто необходимо было выйти на свежий воздух. Закрыв окно, я снова поднялся наверх, разобрал свой единственный чемодан, взял фотоаппарат, положил в карман сигареты - куда без них-то? - и спустился в прихожую. Охватил беглым взглядом двери, окна и заодно себя в зеркале, накинул плащ и, наконец, вышел из дома.
Скрипка уже смолкла, но единственное на всей улице открытое окно словно само давало подсказку о местонахождении неведомого музыканта. Я запомнил это окно - через два дома от моего - и решил, что загляну немного позже ? всё таки меня ждало свидание с городом, где я не был уже полгода, и где моё беспокойное сердце обретало счастье и дом.
Сам того не заметив, я дошел до любимой кофейни.
- Ник, ты? - я обернулся. Меня держал за плечо - кто бы мог подумать! - друг детства, практически бывший одноклассник Макс. «Ну вот. Придется сесть и покурить. Понесется рассказ о суровых буднях какого-нибудь офисного служащего - как обычно, черт возьми».
Тем временем парень продолжал нести какую-то чушь про Прагу, про обстоятельства, при которых он здесь оказался, даже предлагал устроить мне экскурсию…
- Объявляется посадка на автобус, следующий маршрутом Прага - Карлови Вари, - возвестил механический женский голос.
- О, это мой автобус! - обрадовался он. - Так ты едешь?
- Куда? - опешил я.
- Как куда, я же только что сказал, что еду в Карловы Вары?
- Карлови Вари, - машинально поправил я.
- Вари, так Вари, - нетерпеливо продолжил мой спутник. - Ты так покладисто кивал головой, что я решил, будто ты согласился составить мне компанию в моих тамошних делах!
Голос снова объявил посадку на автобус. Максовы нервы, видимо, сдали, и он потащил меня к стоянке.
- Скорей, а то опоздаем! Билет в автобусе купишь!
- Макс. Я не говорил, что поеду.
Я высвободил руку из цепких пальцев приятеля и, развернувшись, пошел куда-то в сторону проспекта Гедиминаса.
Солнце к этому времени уже настолько прогрело свежий апрельский воздух, что даже стало немного жарко для моего плаща. Проходя мимо очередного миниатюрного домика карамельно-пряничного цвета, я достал фотокамеру, сделал пару кадров - для своей коллекции.
Так я бесцельно бродил по городу до темноты. Заметив, что постепенно небо начало темнеть, я решил, что пора возвращаться и просмотреть снимки, которые я успел сделать сегодня. И непременно надо было зайти к тем людям, которые играли на скрипке. Поговорить…

То-Самое-Окно было закрыто. Хотя, я не сомневался, но для приличия и ради собственного спокойствия зайти следовало.
Я решительно направился к двери и… не обнаружил ни звонка, ни кольца, ни даже ручки. Я постучал. Стук глухо откликнулся внутри. Я постучал сильнее, и дверь открылась. Я осторожно заглянул в совершенно пустую комнату.
- Эй? – шепотом позвал я хозяев. Никто не отозвался, а я решил не рисковать, и, прикрыв дверь, отправился домой.

На кухне я обнаружил утреннюю чашку кофе и удивился: она была полная, как будто я утром к ней и не прикасался. Попробовал – вкус не изменился, температура и крепость – тоже. Мистика какая-то, решил я, и направился наверх.
Приоткрыв окно, я впустил в комнату звуки и запахи улицы. Да, здесь – не пыльная и шумная Москва, где только и слышно гудки машин, вопли детей и визги сигнализаций. Здесь даже птиц слышно не было, только деревья на противоположной стороне улицы чуть слышно шелестели. Как-то шепотом.

* * *
Слишком тихо, слишком спокойно. Этот ежедневный утренний чай, ежедневная скрипка от неизвестного музыканта – ко всему я привык. Новая работа, постоянное отсутствие дома, повсеместное и ежечасное фотографирование уже не столько для себя, сколько для читаемого издательства, - всё это приводило к отвращению к самому себе. Я стал занудным и перестал читать, даже окна открывал реже – боялся, что забуду закрыть. Кажется, тогда я стал стариком. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько я был старым в душе…
В очередное утро я решился. Таинственный скрипач заиграл свои утренние трели, я, не допив кофе, выскочил из дома и понесся огромными прыжками к Тому-Самому-Окну. Скрипка всё играла. «наконец-то он заткнется, и перестанет доставать соседей – меня – своей какофонией,» - решил я, и, сделав решающий прыжок в сторону двери, оглушительно постучал. Дверь снова открылась, и я решительно переступил порог.
Естественно, скрипка смолкла, и я понял, что найти обладателя инструмента и, к сожалению, владельцу моего спокойствия, будет не так-то просто.
Вдруг сзади послышались шаги. Я обернулся, и единственное, что я успел увидеть, было размытое белое пятно. А потом наступила пустота.

* * *
Очнулся я на полу в огромной комнате. За окном был какой-то синий туман – непонятно, утро или вечер. И как будто вовсе не… «Не здесь?» - услужливо подсказал мне внутренний голос. «А ну-ка молчать! – прикрикнул я на него. – Тоже мне, паникер нашелся! Я и без тебя справлюсь». И не запаниковал почему-то. Не получилось. Зато получилось оторвать голову от досок, которыми был устлан пол – кстати, пахли они совершенно обыденно, деревом и лаком. Оторвав голову от пола, я первым делом попытался понять, куда меня занесла на этот раз моя та самая голова, которая столь немилосердно болела, оторванная от ставшей привычной поверхности.
Из-за тумана за окном в комнате было темно, и где-то на другой стороне была видна полоска дрожащего света. «Эй, в этом доме еще горят свечи, надо выбираться, пока не поздно», - подзуживал меня голос. Я решил не обращать на него внимания, и, наконец, оторвал от пола то, что еще там бесхозно валялось. Проделав эту довольно сложную операцию, я решительно направился к лучу света – с уверенностю, что где-то там я смогу получить оветы на свои вопросы.
Словно ожидая моего приближения, дверь немного приоткрылась, и оттуда снова послушалась музыка. Наверное, обитатель жилища решил дать мне невольную подсказку о своем местонахождении.
Дойдя до двери, я заглянул в освещенную свечами комнату. Свет затрепетал, тени на стенах переплелись, и человек на кресле развернулся в мою сторону.
- Ну вот почему, почему все думают, что могут помешать мне играть? – печально возмутилась седая девушка в белом. Скрипка лежала у нее на коленях.
- Знаете, я не думал… - попытался возразить я, но она меня перебила:
- Не думал. Никто не думал. Никто не сознается в своих мыслях. А я их просто знаю. Вот Вы знаете, где Вы находитесь, вот сейчас? – в ее мутных льдисто-голубых глазах загорелся какой-то нехороший огонек.
- Нет, не знаю, - я выбрал самый простой вариант ответа, дабы не спорить со странным существом. Внутренний Я подсказывал, что споры ни к чему хорошему в этом помещении не приведут.
- Правильно. Вот Вы – первый, кто так ответил. Все говорят, что знают. И отвечают неправильно! – она рассмеялась. Смех этот был похож на лед, который рассыпался по полу тысячами осколков вместе с моим удивлением, в которое перерос былой страх. А она продолжила спокойным голосом: - Так вот. Вам совершенно не обязательно знать, где вы оказались, это – моя забота. Главное сейчас – Вы должны понять, что всё, что происходит с Вами, сон, – она взяла скрипку и хотела заиграть, но я перебил ее:
- Не знаю, насколько это сон, но я-то чувствую себя реальным. И вы, наверное, догадываетесь, что я не просто так сюда пришел…
- Конечно не просто так. Вы не любите скрипки. А вот ваш друг любит. И поэтому уехал. А вам пора просыпаться… - голос становился тише, пока не смолк совсем, а я не открыл глаза.
За окном было довольно светло, голова была квадратной – казалось, по ней действительно били чем-то тяжелым. Сковородкой, например…