Настроение сейчас - тоскующее

Трамваи громыхают. Скрипят провода. Я уже полторы недели поскальзываюсь на путях - в одном и том же месте.
Синее и желтое. И самый нстоящий новогодний снег - который переливается как бриллианты. И устало думаешь, что завтра надо надеть золотое кольцо с бриллиантом - на удачу. На самом же деле, это кольцо приносит только несчастья, и завтра ты, конечно, все свалишь на него. Поплачешь. Напишешь неоригинальные стихи "любовь-морковь-кровь". И остынешь до температуры ограненных алмазиков застывшей воды.
По дороге домой, шагая по узкой полосе заледенелого асфальта рядом с домом, ты привычно смахнешь рукой снежную шапку с крыши сарая. Или подвала. Ты не различаешь эти два слова, но регулярно скидываешь с того, что они обозначают, урожай снега. И сегда улыбаешься. Правда, на этот раз твоя улыбка - следствие убийственной реплики, напечатавшейся где-то между извилин мозга.
Ты похожа на лжеца?
В твоем подъезде стены с облезлой побелкой и сломаные почтовые ящики. В твоей квартире все занято душной темнотой, чуть присыпанной золотистыми тенями фонарей. Не щелкаешь включателем, чтобы не спугнуть тьму. Неуклюже разуваешься, проходишь в комнату, ступая между лимонно-желыми кружевами света, падающего сквозь тюлевые шторы. Раздеваешься, свитер (ненавистного зеленого цвета. Он вызывает у тебя депрессию, и сейчас он очень кстати) летит на диван, кофточка не долетает и плюхается на пол бесформенной темной кучей. Отражение в зеркале изрезано пятнами света, полумрак поглощает детали, вот - в зеркале уже не ты, а просто несчастная потерянная девушка с крестом на груди.
За что тебя можно полюбить?
В твоем песне играет музыка. Она всегда играет зимой, она теплая и необъяснимо нежная, она пахнет пробником Eau de Parfum дешевой малоизвестной фирмы - мимозой, холодом и горечью. Играет - Shannon, "Bria Boru". Играет в твоем сердце... твоим сердцем, касаясь ледяными пальцами окровавленных клавишей.

Три? Три года назад ты была трупом. Три года назад ты постоянно плакала, ходила в мешковатом синем халате и весь твой рацион составляли соки - грушевый, клубничный, мультифрукт, гранатовый, виноградный... В двух-трехлитровых бутылках. Еще - таблетки. Ты запивала их соком - больше всего ты любила клубничный, и розовые драже "Ибупрофена" как-то незаметно проскальзывали в пищевод, когда по языку разливался нежно-пряный вкус юного лета. У тебя были длинные растрепанные волосы, тонкие, выглядящие неухоженными, но не это тебя пугало - подходили к концу силы "выбираться", и ты все чаще думала о будущем в мрачных тонах. И тут появился ОН. Под звуки дуэта "Шеннон" он появился в твоей жизни ровно на месяц. Чтобы дать тебе понять, что ни тонкие секущиеся волосы, ни твоя болезнная бледность и тщедушность ни должны заставить тебя исчезнуть с лица земли.
С ним вы гуляли в девять вечера 31 декабря - он приехал специально, чтобы подарить тебе подарок, который, кажется, до сих пор где-то хранится как светлая память. Ты была восторженная и лучилась счастьем... Ты поцеловала его в щеку и долго оттирала блестящий след от липкого блеска для губ с его кожи.
25 января вы попрощались по телефону, и ты стерла его номер из памяти SIM.

Два года назад ты праздновала бешеный Новый Год. Твоя жизнь в потрохами неслась под откос, менялось все вокруг, но у тебя-то и сил не было что-то изменить и остановить лавину эмоций, бушевавших вокруг твоей скромной персоны, и желания не было - ведь как интересно, вот что все это выльется потом?.. Сейчас ты знаешь, что итогом невероятной сказки стала всепожирающая бытовуха. Но - не суть. Тогда тебя познакомили с НИМ. Он потрясающе водил машину - одной рукой! У тебя округлялись глаза от восхищения. Он был прилично старше тебя, и ты как-то пыталась сама "подрасти", дотянуться до него. Вы с ним пили чай в темной кухне где-то высоко-высоко над ночным, озаренным огнями городом. Сиреневая кружка. Пустые разговоры. Ты знала, что ничего не выйдет, и все равно - пыталась. Хотя бы для себя, "чтобы жить не скучно было". Вы танцевали сальсу в тесном проходе между ванной и кухней; у него ничего не получалось, но тебе было весело. Он был подчеркнуто вежлив и невозможно обыденен. И влюблен в кого-то другого. Ты никого не любила и цеплялась за его локоть, когда шла по истертому шинами льду. Тебе было все равно. 14 февраля ты приняла его скромный подарок и больше никогда его не видела вживую - только на фотографиях с пропущенного тобой торжества.

В прошлом году тебе было не до НИХ. Может, и к лучшему.

И вот - сегодня весь мир празднует католическое Рождество. Ты смотришь в зеркало и говоришь: "Привет, Новогодний синдром! И ты, дружочек-психоз, проходи..." И извечные смайлы. Двоеточие и закрывающая скобочка на измученном лице.
Эта зима... Ты чувствуешь лишь февраль, вонзающийся под кожу иглами холодного ветра, и никакого Нового Года. Тебе пока нечем похвастаться. Ты слушаешь "Bria Boru" и ешь шоколад. Танцуешь в платье, красиво раздувающемся от твоих движений. Вдыхаешь запах Nuage №1 - да, да, из того самого пробника, теперь уже пустого, но свято хранимого тобой, чтобы еще раз ощутить легкий аромат мимозы, холода и горечи. Завтра тебе будет больно. Ты это знаешь, и будешь выглядеть счастливой. Ты можешь умереть - красиво, с роскошной, обаятельнейшей улыбкой на лице, с гордо поднятой головой. Позволь себе блажь. Последнюю. Ты качаешь головой - нет, ты никогда не шагала в пропасть и сейчас не шагнешь. Впереди будет еще один Новый год, и еще, и еще...
Чего ты хочешь?
Ты боишься боли, поэтому всегда пытаешься ускользнуть от нее, увернуться, уйти красиво, не оглядываясь. Так, чтобы все решили, что ты не бежишь от ужаса, а уходишь к чему-то большему и лучшему. Ты не плачешь на людях, хотя тебе часто хочется разрыдаться. А еще ты много-го не понимаешь.
Ты взвешиваешь все "за" и "против", всегда. Анализируешь и выводишь результаты - неутешительные, опять же - всегда. Тебе нужно жить в подвешенном состоянии, чтобы не - конечно! - шагнуть в пропасть.

Если в новогоднюю ночь ты вдруг останешься одна, ты сделаешь это и занесешь в летопись запись о еще одном НЕМ.