...Выбирая в цветочном магазине букет для Мишель Мерсье, я задумался, какие розы ей купить: белые, красные или розовые? Остановился на розовых: «Анжелике они точно понравились бы!» И это был выстрел в десятку: как я узнал позже, розовый - любимый цвет актрисы. На роскошной вилле в Канне она встретила меня в розовом трикотажном костюме, ее гостиная оказалась покрашенной в розовый цвет, и даже телефон в комнате был розовым. «Откуда вы узнали, что именно я люблю?!» - удивляется Мишель Мерсье, ставя мой букет в вазу. Во время нашего интервью она сидит, закинув ногу на ногу (в свои «за шестьдесят» Mишель Мерсье сохранила фигуру балерины, поэтому может ходить в мини-юбке), ужасно много курит и заразительно смеется.


- Мадам Мерсье, после многих лет в Париже несколько лет назад вы вернулись на Лазурный берег. Почему?

- Однажды я почувствовала, что мне надоело все это безумие. И случайно я встретила агента по недвижимости, который спросил у меня: «Вам не хотелось бы вернуться на Лазурный берег, где вы родились?» Вот так я очутилась в Канне.

- Я читал вашу книгу воспоминаний и подумал: многие люди могут вас не понять...

- Я ждала столько лет, прежде чем решиться написать их! А сегодня я думаю, что надо было подождать еще лет десять. Потому что между 50 и 60 годами (а мне сейчас 61) со мной произошли исключительные вещи. Я очень-очень много любила и очень-очень много страдала. Сегодня я часто задаю себе вопрос: если столько страдаешь, стоит ли любить?! Несколько лет назад я сказала себе «баста», больше не могу. С того времени я больше не влюбляюсь.

- Для меня было шоком узнать, что в то время, когда снималась «Анжелика», вы переживали очень тяжелый период в личной жизни...

- Думаю, я пережила все это только благодаря внутренней силе и вере в Бога. Мне нужно было быть на съемках в шесть-семь утра и замечательно выглядеть после ночи слез. (Первый муж М. М., Вильям, оказался алкоголиком.). В моей профессии нельзя иметь несчастный вид, даже когда хочется умереть...

- Ваша знаменитая героиня в тяжелой ситуации просто давала мужчине пощечину. А вы пользовались этим методом?

- Иногда, иногда. (Улыбается.) Я считаю, что Анжелика очень похожа на меня. И меня радует, что даже 35 лет спустя этот фильм имеет столько поклонников! Хотя в кино Анжелика закрыла для меня другие двери: режиссеры не хотели меня приглашать. Иногда говорят, что Анжелика была моим дебютом. Неправда! Я была балериной в маленьком оперном театре в Ницце. Мой отец был аптекарем, у него были деньги. Когда я решила уйти из дому, отец сказал: «Ты хочешь оставить оперу в Ницце? Хорошо, поступай, как знаешь, я верю тебе». Удержаться от соблазнов в Париже в 16 лет с телом женщины и головой ребенка непросто. Но я сдержала слово. А если возникали ситуации, какие бывают в кино с молодыми девушками, я говорила: «Пошел ты...» И вся моя жизнь строилась по принципу: «Не нравится? А пошел ты...»


- Вы снимались в «Анжелике» обнаженной. Это было сложным испытанием?

- Сегодня с актером подписывают контракт, где четко оговариваются интимные сцены. А тогда артистов держали за идиотов! Но мне удавалось выкручиваться. Когда режиссер говорил, что вот в этой сцене нужно раздеться, я заявляла: «Нет! Где это написано?!» И там, где раздеваться нужно было полностью, я снимала только половину. А еще использовались уловки, чтобы казалось, будто я раздета... Помните сцену, когда в первую брачную ночь Анжелика купается? Да, ее видно, но через вуали или со спины! Я считаю, что была идеально сложенной женщиной. За пятнадцать лет до «Анжелики» я играла у Франсуа Трюффо в фильме «Стреляйте в пианиста» проститутку и должна была обнажить грудь. Такой была моя героиня, и я не протестовала, а в «Анжелике» все было иначе. И даже с идеальным телом я не хотела лишний раз появляться голой на экране.