Многие еще помнят эту огромную, никогда
невысыхающую и никогда незамерзающую лужу в центре Москвы, это мокрое место
оставленное большевиками

от старого Храма Христа Спасителя, это болотце, и днем
и ночью, чадящее паром на Кремль. Бассейн был вечным камнем преткновения между
верующими и атеистами и в тоже время самым демократичным и самым доступным
водным стадионом страны. Все от мала до велика, от пионерок 30-х до пионеров
80-х, от рабочих и колхозников до интеллигенции

все могли запросто попасть
туда и укреплять свое здоровье, резвясь в изумрудно-зеленой воде огромного
аквариума. Сейчас там уже не резвятся, там молятся.

Как и когда-то при
батюшке-царе, вновь отстроенный Храм сияет золотыми куполами и будит
колокольным звоном москвичей к вере, добру и благочестию.

Так и должно быть.
Должно! но все-же, о бассейне я вспоминаю с чувством непреходящей ностальгии.
Он неразрывно связан с моим детством.

Уж слишком много чего там началось, слишком много
чего там случилось. Фактически там началась моя взрослая жизнь, там началось
мое превращение из маленького, глупого

и наивного головастика в похотливого и
наглого тритона. Много спермы было пролито в бассейне и если бы вдруг как-то
удалось бы собрать ее сразу всю вместе в его

чане, она выплескивалась бы из
берегов и мутными белыми потоками стекала бы к Москва-реке, заставляя биться в
истерике недремлющих активистов "Гринпис"...

В первый раз мать привела меня
туда, кажется, когда мне было 10 лет. Была зима, на улице стоял мороз. Все было
в клубах густого-густого, как дым, пара, берегов не было видно и мы плавали
друг рядом с другом и я чувствовал себя маленьким

тюлененком с
матерью-тюленихой где-то далеко в открытом океане. Потом мы были там еще раз,
потом еще. Постепенно еженедельные посещения бассейна вошли у меня в привычку.

Мать была мастером спорта СССР по плаванию и ее
любовь к большой воде передалась и мне. Еще до школы я научился сносно
держаться на воде,

ну а теперь благодаря постоянным тренировкам я ощущал себя
даже не просто рыбой, а матерой акулой, практически Ихтиандром в родной стихии.
Мать еще какое-то время

посопровождала меня, но потом видя мои прогрессирующие
успехи, стала отпускать меня в бассейн одного или в компании с друзьями.
Особенно часто эту компанию

мне составлял Сашка, с которым мы и учились-то в
одном классе за одной партой, и жили-то в одном доме на одной лестничной
площадке. Обычно у нас был месячный

абонемент на четыре посещения, но когда
нужно, можно было без проблем купить билет

и на разовый проход. На входе
какая-нибудь древняя бабка или дед в обмен на билет вручали металлический жетон
с резинкой для надевания на руку.

На жетоне был пробит номер шкафчика для одежды и
обуви. Мы раздевались, натягивали плавки, потом шли в душевую, не очень
тщательно

как было положено по правилам, мылись, ополаскивая главным образом
жопу, письку и пятки. А потом, пройдя длинным и узким холодным корридором к
полынье-лазу,

заныривали в бассейн. Особенностью бассейна "Москва" было
отсутствие дорожек

точнее они были только в одном месте, где-то в самом углу и
было-то их всего пара или три. Бассейн действительно напоминал большую лужу, в
которой все плавали, как

хотели. Хочешь слева направа, хочешь справа налево,
хочешь поперек, хочешь кругами, хочешь зигзагами. Да и публика, обитающая
здесь, напоминала население

небольшого болотца. Вот плывет пятидесятилетняя, с
центнер весу, дама-жаба. Вот гонит волну таких же габаритов мужик-плавунец.

Вот парами раздвигают воду телки-лягушки. Вот
проносятся молодые поджарые стрелки-водомерки. И вокруг этого всего суетимся
кто, как

может, мы-малявки-головастики. По первости мы действительно суетились
туда- сюда по всей акватории бассейна. Суетились, резвились, брызгались,
плавали на-перегонки. В

щенячем возрасте и радости щенячьи. Но потом
постепенно, с переходом в подростковый возраст, стал появляться и другой
интерес. Постоянное окружение голых тел делало свое дело. Нас стало охватывать
несколько преждевременное

но все сильнее разгорающееся сексуальное влечение к
окружающим. С каждым днем мы все больше и больше обращали внимание на их
интимные места, обсуждали их

достоинства и недостатки, сравнивали одних с
другими. Иногда, найдя уж очень интересный человеческий экземпляр, мы
пристраивались к нему так-сказать в кильватер и следовали за ним, наблюдая его
в движении.

В очках для плавания все было замечательно видно.
И вот плывешь бывало так за какой-нибудь сисястой и жопастой бабой и вовсю
напрягаешь

свои глаза-окуляры, смотришь под водой, как болтаются эти ее
булки-сиськи, и как трясется ее дряблый живот, и как завлекательно разводит она
ноги для толчка

Ахахахаха тока сча прочитал что написал