...в Фанских горах
Это было давно. Страна тогда еще называлась Советский Союз, хотя слово "кооперативы" уже появилось в обиходе.
Альпинизм, горный туризм, были тогда официально одобренными видами спорта, со всеми атрибутами: базами, секциями, разветвленной системой обучения, совершенствования и утилизации спортсменов мирового уровня.
Меня это миновало, но все друзья были сплошь - не альпинист так спелеолог.
Вот так меня и занесло однажды в августе на юго-западный Памир, в горную страну недалеко от древнего и прекрасного Самарканда
Теперь, бессердечный, брожу по равнинам
Это была настоящая Азия, но еще пока мирная и не очень опасная. Сухая пыльная земля. На перевалочном пункте турбазы в Самарканде для ночевки во дворе под открытым небом стоят деревянные топчаны. (А большего альпинисту и не надо, спальник у него свой, а на деревянном помосте всяко лучше спать,чем на камнях.) Платаны. Из купленных на базаре овощей порубили салат, посыпали солью и все - масла не понадобилось, такой он был сочный, крепкий, щедрый. Настоящие таджикские жещины, как в "Мурзилке" - в шелковых ярких полосатых платьях и штанах. Старые бабаи в чалмах, ватных халатах. Все поголовно, если не городские -в резиновых калошах! Потом стало понятно, почему. Горные реки очень холодные, лишний раз ноги мочить не хочется. На рынке прямо на улице готовят еду в казанах. Жарят, варят. На деревянных помостах - дастраханах - лежат и пьют чай.
До гор ехали часа четыре, лежа поверх рюкзаков в УАЗике-буханке, зажатые как в банке. У меня случился приступ горной болезни, поэтому поездка пролетела,как один миг. На местных сельсоветах традиционные лозунги, написаны на местном наречиии двумя способами: кириллицей и арабской вязью.
И в тихих беседах, и в шумных пирах
Я молча мечтаю о синих вершинах
Я никогда до этого не видела гор. Сухие камни. Между камнями тут и там арча, местный вид можжевельника, с мягкой, ароматной древесиной. Тонкая тропинка вьется вперед и вверх по склону.
Солнце. Шаг за шагом -поднимаешься по осыпи, это медленный полет, потому что горизонт медленно опускается, а на другой стороне ущелья, на высоте твоего плеча - каменные стены и ледник.
С ледника в долину течет река. Вода в ней смертельно ледяная. Мы переходили одну реку вброд. Когда на середине реки вода поднялась мне до бедра - жить расхотелось. А другой стороне реки на камнях рос дикий шиповник и черная смородина.
Река бежит-бежит и вдруг пропадает в груде валунов. А ниже появляется опять - и разливается озером.
Выше поднимаешься - а там мох ковром, альпийские луга, цветы цветут. Холодно. Еще выше, уже ничего нет, голая морена, лунный пейзаж. Галки кричат. На перевале- край ледника. Чтобы собрать воду, нужно поставить кружки в ряд и ждать, когда в них накапает.
Целая поляна дикого лука.
На этом берегу, на середине маршрута встречная группа, у которой было радио, рассказала, что в Москве - переворот, ГКЧП, совок возвращается во всей красе. Стали думать, удастся ли вернуться. Слушали радио. Пока бродили по горам, в Москве все закончилось. Спустились в город. Сразу к местным - ну, что там? А они - к нам: "Вы откуда, ребята? Из Москвы? Ну, что там?"
В летних тапочках, по рыхлому летнему снегу спускалась я по леднику, как на лыжах. У-у-ух! Куда быстрее летели вниз остальные, они-то настоящие альпинисты, в настоящих ботниках, с ледорубами. Сели на ледорубы и понеслись вниз, как бабки-ежки на метлах.
Ожидая машину, чтобы ехать обратно, в город, мы собирали на поляне чабрец, а потом в суматоже забыли его под деревом, где ели белый хлеб, макая в сахар и запивая водой.
Обратно ехали в открытом грузовике: запыленные, пропотевшие, обожженные солнцем москвичи, и местные дамы, выезжавшие в горы на пикник: нарядные, предусмотрительно укрывшиеся от пыли платками по самые глаза.
Мы ехали в машине, а ледник еще долго был виден вдалеке, он провожал нас.
На память о той поездке у меня остались пожелтевшие слайды, несколько фотографий, несколько арчовых деревяшек, из который я потом вырезала всякое, и три маленьких пиалушки дивной красоты. Спускаясь за ними в подвальчик в стене мавзолея Гур-Эмир, где их находился магазин сувениров, я больно стукнулась головой о низкую притолоку, обитую, надо сказать, в этом месте войлоком.
На базаре я решила похвастаться своим умением выбирать дыни по запаху.
Северная наивность!
Запах дынь встретил нас метров за пять до того, как мы увидели сами дыни. Он стоял стеной.
Дыня, которую я выбрала, самая духовитая из душистых, на пробу оказалась не просто спелой, она уже была за гранью реальности.
Мы ели ее на завтрак, с хлебом, ранним утром на мраморных ступеньках аэропорта.
Я делаю вид, что прекрасно живу.
Пытаюсь на шутки друзей улыбнуться
Но к сердцу покинутому моему
Мне в Фанские горы придется вернуться