И вот так за 1 день на поезде мир вернулся на круги своя, глаза попрощались, расстались до первых осенних дождей. Всё таки быстро закончились дни бытия на сковородке с раскалённой заострённой солью на ее поверхности. А казалось, конец ещё так не скоро!
Усиленно умоляла себя не глазеть на Евгения на почве активного безмущинья. Всё равно периодически скользила по идеальному ему голодным дотошным взглядом. Ну и пусть. "Было бы это два года назад, я бы поступился своими моральными установками ради тебя, но не сейчас уже" (c) Сухарев Е.А.; 22.08.2008. Немного опаздала, но не удержалась в этот раз от того, чтобы продублировать одно лёгкое прикосновение до его колена. Дальше рукам было поставлено табу! Больше нельзя, как тогда больше ни в коем случае нельзя! В ушах стучал тамбовский говор дробью его ружья. Вот таким мне видится идеальный мужчина. Распахнутые зеленые глаза, обрамлённые длинными ресницами.. Хватит. Это уже было ранее описано.
А Эльтон нас встретил сухим полотном колючей блёклой степи, море на земле, таящий на горизонте ковыль и кермек, высохшие коробочки красных тюльпанов. Бесконечный простор в рамке из анимированного марева. Жарко. Вода выпивается с бешеной скоростью, и вот вокруг нас, под спасительной тенью тента, уже батареи пустых пластиковых бутылок. Бестолковое время суток, когда солнце в жгущем зените. Голодный ультрафиолет облизывал каждый клочок открытой ещё белой кожи, жарил, оставлял зудящие ожоги, боль которых смягчалась ручьём пота, извергаемым активизировавшимися потовыми желёзами. Солёное тело обдувалось ежеминутно меняющимся ветром. Особенно трудно приходилось тогда, когда ветер был горячим, как из духовки. Трескались губы, слезал эпидермис, в поры вбивался просоленный насквозь песок.
Было счастьем проснуться в 10 утра в палатке, становившейся за утро парником.
Удивительное место.
И люди здесь удивительные.
Не хочу больше писать, ломит пальцы и воспалённый мозг, синтезирующий ошибки в человеческом поведении. Акклиматизация и смена пищи дала о себе знать.