Она тебе сердце в дрожащих руках Протянет, и взором лишь спросит, Вернется ль с тобою мечта в облака - Весна в эту вечную осень... Она тебе всё - да, чего ей скрывать? - А ты, ты удержишься вряд ли В открытые настежь глаза наплевать За эти наивные клятвы.

Мы сильны не могуществом слова Мы вообще абсолютно слабы Наши солнца над миром веселым Перевернуты чашкой любви Пыльный ветер несет по дорогам Грязный воздух обмана и лжи Через волны стучаться до Бога Невозможно. А как еще жить? Разбросала детей по канавам Чья-то добрая смерти рука И кресты, как полки на параде Тычат острым концом в небеса И разрушенный облик России Как кирпич в деревянной стене Пишут в книгах знакомое: "Были" Верно золото сгнило на дне И опять в орденах и медалях Чешем славой затертые пятки И кому, и зачем мы отдали Своим сердцем рожденные клятвы?

Твои убеждения. словно лавина Сметут, не оставив не шанса к спасенью, Но это лишь правды одной половина, Другая в рассвете закружится тенью. Ответы? К чему?.. Это все заблужденье, Что мир измениться в сознании может, Словами нетрудно приблизить решенье, Нетрудно. Почти. Ну а вечность помножит... Лавина сметает... Слова тихо кружат... Посеяны всходы. Не время для жатвы. И через века эту боль обнаружат В сиянии света, последние клятвы......

Мост в небеса – Коромысло. Что ж, испытав всё подряд, вы так и не поняли смысла роты – божественной клятвы? Кончилось время для сева и наступает – для жатвы. Судят по роте – налево тех, кто нарушили клятвы.

Снегом укрытые,спим. Являются дерзкие сны: По лицам размазанный грим, Отсутствие вечной черты, Что ставит на двух берегах Понятия зла и добра. Мы в этих "крысиных бегах", Но снится живая весна. И спится нам так хорошо, Вперёд нас несёт без оглядки. Стираем мораль в порошок И небесам данные клятвы

-Что с вами, сударь мой печальный? Что гложет вас и сердце жжет? И взгляд тревожный, ненормальный Кривых бровей сгущает свод. Мне вас отвлечь бы не мешало. Пойдите прогуляться в сад вы? Черёмух тень вам вынет жало Любви, что не давала клятвы!

Не кричи мне, прошу о любви, Ведь ты сам выбирал эти роли. Не кричи, не зови, не проси, Просто ты виноват в моей боли. Поплотнее прикрой сейчас дверь, Я прощать, понимаешь, не буду. Мне противно от этих потерь, Но, тебя, уж поверь мне, забуду. А ты помнишь? Ведь ты обещал... Что всегда, ты со мной будешь рядом... Только, ты-то заранее знал, Что напОишь, ты болью, как ядом. А теперь навсегда исчезай, И храни навсегда эту правду, Что когда-то со мною играл, И нарушил ты все свои клятвы...

Я вижу мир в ином цвете, Смотрю на всех в другом порядке. Хочу услышать звуки жизни - всю гамму: От пения скрипки и падения слез, что роняет ветер, До чтения вслух твоего рассказа. Хочу увидеть все цвета планеты И ощутить деревьев мертвое дыхание. Хочу лететь я ввысь к звездам, Но мало одного желания. И лишь тогда постигну всю палитру света и моря, Когда пройду через огонь и воду, лишь внятно Когда почувствую зов души, и духа, и Бога, Я выполню данные себе и Тебе клятвы.

Чёрные люди в белых халатах Ходят, смеются в быльницы палатах, Плюют на больных, плюют на работу, Зачем же вам эти гнилые заботы? Нужны вам лишь деньги, нужны лишь зарплаты, Чего ж не пошли вы тогда в депутаты? Зачем вы надели белесны халаты? Зачем дали вы гиппократовы клятвы?

Мы убивали, и нас убивали Силой иной, чем простое оружье, Горечь измены и ревности стужа, Пули удара слабее едва ли. Тысячи стонов, молитв и проклятий Рвутся из уст и сердец ежечасно, И подлость, предательство,злоба ужасны Не более честно порушенной клятвы.

Вырезала на руках: "Буду!", Кровью время текло - в чашу. "Выпей, милый, поверь в чудо, Эта жизнь до конца - наша!" Кто стоит пред тобой? - Кукла! Змеем смерти за горло взятый, Не протянет в ответ руки, Но он примет твои клятвы.

Пальцы совсем ледяные - Нежно-сливового цвета. Пересеклись прямые Орбиты странной планеты. Я ни о чём не мечтаю Кроме горячего кофе. Под потолком летаю - Небо уж слишком большое. Жизнь неудачная шутка, Словно глаза завязали. Мне только мысль подруга, Все остальные достали. Не понимаю знакомых, - Им только деньги надо! Новой мечтой ведома, Я не нарушу клятвы.