Север. Расцвеченные побелевшими от злости на отмороженную судьбу лишайниками скалы и унылое море переходного периода к рыночной экономике гонит на суровый берег одну и ту же несогласную волну.
Всё неконкретно, как заполярная погода – зыбко и зябко до разрывающего сердце писка тонко чувствующей жизнь старой корабельной крысы…
Подводный ракетоносец «Последний нырок » цепляется за причал хрупкой надеждой размочаленных канатов. Имея на борту 183 крылатые ракеты «Смерть условному противнику» из ядрёного дуба с вертикальным взлётом и горизонтальным (для пущей убойности) приземлением.
На прибрежных валунах глухо скуля и рыдая сидят кучками, без опасений за свою титановую простату, скромно одетые бомжи – предчувствуя резкое уменьшение оборота стеклотары…
Облака цвета собачьего дерьма летят так низко, что время от времени сдвигают на глаза фуражку капитану, который свесив ноги в краденых валенках с командирской рубки довязывает себе походные трусы из шерсти белого медведя, тихо доедающего на палубе очередного матроса первого года службы. Прощальный луч солнца мрачно блестит на капитанских калошах…
Несвежий ветер, дующий от столицы задувает туда куда ему не следовало и капитан время от времени, зябко поёживаясь быстро скрещивает по нескольку раз ноги не выпуская из фиолетовых рук спиц. Откуда то из бескрайней тундры доносится сильно бодрящая душу палеоазиатская национальная музыка: «Бау- вау-мау… вау-мау-бау…»
На влажных мордах смотрящих на лодку моржей – нехорошие улыбки. Одинокий краб за почерневшим от времени куском доски сокрушённо качает головой и вертит клешнёю у виска.
Но капитан твёрдо уверен, что стратегические задачи по охране наворованных миллиардов – подводники выполнят безупречно!Север. Расцвеченные побелевшими от злости на отмороженную судьбу лишайниками скалы и унылое море переходного периода к рыночной экономике гонит на суровый берег одну и ту же несогласную волну.
Всё неконкретно, как заполярная погода – зыбко и зябко до разрывающего сердце писка тонко чувствующей жизнь старой корабельной крысы…
Подводный ракетоносец «Последний нырок » цепляется за причал хрупкой надеждой размочаленных канатов. Имея на борту 183 крылатые ракеты «Смерть условному противнику» из ядрёного дуба с вертикальным взлётом и горизонтальным (для пущей убойности) приземлением.
На прибрежных валунах глухо скуля и рыдая сидят кучками, без опасений за свою титановую простату, скромно одетые бомжи – предчувствуя резкое уменьшение оборота стеклотары…
Облака цвета собачьего дерьма летят так низко, что время от времени сдвигают на глаза фуражку капитану, который свесив ноги в краденых валенках с командирской рубки довязывает себе походные трусы из шерсти белого медведя, тихо доедающего на палубе очередного матроса первого года службы. Прощальный луч солнца мрачно блестит на капитанских калошах…
Несвежий ветер, дующий от столицы задувает туда куда ему не следовало и капитан время от времени, зябко поёживаясь быстро скрещивает по нескольку раз ноги не выпуская из фиолетовых рук спиц. Откуда то из бескрайней тундры доносится сильно бодрящая душу палеоазиатская национальная музыка: «Бау- вау-мау… вау-мау-бау…»
На влажных мордах смотрящих на лодку моржей – нехорошие улыбки. Одинокий краб за почерневшим от времени куском доски сокрушённо качает головой и вертит клешнёю у виска.
Но капитан твёрдо уверен, что стратегические задачи по охране наворованных миллиардов – подводники выполнят безупречно!