Красная шапочка или Серый Волк, как жертва стечения обстоятельств…

Жила-была в городе N девочка. Жила вдвоем с Матушкой в стандартной гостинке, на первом этаже. Поначалу-то они жили втроем, с Бабушкой. Бабушка гнала самогон, продавала его – вот и было подспорье семейному бюджету. Надо сказать, что Батюшки у девочки не было отродясь. То есть, до родов он был, но потом съехал из квартирки в неизвестном направлении и сгинул… А Матушка, по природе своей, была женщиной сексуальной и темпераментной, посему долгое время в одиночестве пребывать не могла. И дабы проходящих мужчин проинформировать, придумала она девочке Красную Шапочку на голову соорудить. Ну не красный же фонарь, действительно, над дверью вешать… А девочка вертится во дворе все время, Красной Шапочкой мелькает. Вот и стал захаживать к Матушке сосед-Охотник, со товарищи. Так и жила матушка: когда сосед её ублажал, когда его товарищи, а когда никто. Бабушку это дело порядком доставало. А поскольку старуха сварливая была, то стали все реже и реже заходить Охотник со товарищи… И придумала Матушка Бабушку на хутор послать, дальний, что за лесом. Переселить то бишь… Правда, одно неудобство было. Самогон надо было вместе с Бабушкой пересылать. А сосед-Охотник ведь не только за Матушкину благосклонность пользовал, а и до Бабушкиного зелья был охоч. Да и бабушка, окромя самогона, уже ничего делать не могла, кормить ее надоть было. Долго или нет раздумывала Матушка над таким раскладом, только придумала она Красную Шапочку к Бабушке посылать регулярно, пирожки-гостинцы туда носить, самогон - оттуда. Да и Красную Шапочку на время оргий подальше от подвыпивших мужиков держать… Не в чулане ж её все время прятать. А то ить вишь.. уже бельма пялят на нимфетку. Красная Шапочка недолго упиралась. Оч-чень хотелось ей со двора сбриться. Видела она через щели в чулане, чем и как Матушка занимается – до того ей захотелось попробовать – мочи нет! А тут такая оказия. Короче. Не успела матушка рот открыть, а Красная Шапочка за лукошко с пирожками да за ворота.
В то же время в лесу жил Волк. Жалкий такой волчонка был. Промышлял когда-то мелким рэкетом, зайцев, которые трын-траву косили, охранял, да спился-скурился помаленьку. Зубы поисточились, артрит невесть откуда взялся… Эх-х, жисть… Да, так вот… Прибился Волчишка к Бабушке. Ну, дров там нарубить или самогонный аппарат помыть-почистить… Да и бражкой можно было у Бабушки разжиться. Как раз в тот день, когда Красная Шапочка к Бабушке шла, Волк браги-то и налакался. Закуски не было, водой из речки запил, да и айда по лесу шататься… Жрать охота, да где ж взять-то… Глядь. Красная Шапочка по тропинке метется. Лукошко в руках, а оттудова запах… Мама дорогая… И пошел Волк следом за Красной Шапочкой, разбрызгивая слюни по кустам, да размышляя, как бы ему лукошко-то заполучить. Пока он думал, заметила его Красная Шапочка, улыбнулась, да пальчиком так, дескать, подойди, чего прячешься. Подошел Волк, да глаз с лукошка не сводит. Смекнула Красная Шапочка чего Волку надо, зароились фантазии в голове. А что хоть и потоптанный мужичок, да не век же себя самой удовлетворять. Ну и говорит:
- Что, Серый, есть, небось, хочешь?
- Ыуакхть, - проблеял тот, -Да…
- Сослужи-ка мне службу – я тебя и накормлю.
- Дык в чем вопрос, я за пирожки чё хош… А чё надоть-то?
Рассмеялась Красная Шапочка, да потянулась так, томно-томно, блузка на груди как не лопнет… Сняла шапочку – кудри золотистые по плечам рассыпала… И тут пригорюнился Волк. Вспомнилось ему, как когда-то Лиса Хитрая затащила его пьяного в постель… Ох и ночь была – звезды на небе померкли… Да только с той поры сколь ни ходил Волк по знахарям да лекарям, так и не смог от награды Лисьей избавиться… И ночей таких больше не было, да и быть не могло… И потекли по небритой волчьей морде скупые слезы. Ничего не сказал Волк Красной Шапочке, да и побрел прочь, голову повесив… А та не на шутку распалилась была, да увидев это - ох и рассердилась!
- Да что ж это делается, старый ты пес! Неужто меня молодую, красивую да не хочешь?
Швырнула пирожок ему вдогонку:
- Ты хоть дорогу покажи, шелудивый!
Обидно Волку стало за слова такие. И мгновенно в голове план созрел: быстрее к Бабушке пробраться, старую в подпол закрыть(помню, как браги не давала, да коромыслом угостила), притвориться Бабушкой, да и заполучить пирожки. Махнув Красной шапочке в сторону Дальней Дороги, рванул Волк по Ближней Тропинке прямо к Бабушкиной избушке.
А Красная Шапочка, идя по Дальней Дороге, быстро отошла от обиды, да и жалеть начала Волка. А что ж, жизнь действительно не мед, доставалось ему… Да и я хороша, нет что бы как-то постепенно, так нет – с места в карьер. Ладно, еще встречу, поласковей буду. С этими мыслями и подошла Красная Шапочка к Бабушкиной избушке. Дернула за веревочку, дверка открылась и оказалась она внутри.
Волка, конечно, она узнала с полувзгляда. Неторопясь, медленно сбросила юпченку, расстегнула блузку, забралась к Бабушке на кровать и давай игры придумывать:
- Бабушка, а отчего у тебя такое большие уши?...
Волк, офигевший от столь юного тела в непосредственной близости, втихую проклинал и свою импотенцию, и Хитрую Лису-злодейку… Если бы не выбитые в былых баталиях зубы, да не старый запущенный пародонтоз, сожрал бы он к чертовой бабушке и эту внучку и саму Бабушку. А так осталась надежда только на пирожки. Собрав все свои силы, перевернул он Красную Шапочку на спину, раздвинул ей точеные ножки и, открыв свою страшную пасть, высунул язык, прицеливаясь лизнуть трепещущее лоно…
На его беду в это время к бабушкиной избушке подкатила на лихой тройке веселая компания. Матушка, заждавшись дочку с самогоном, без которого и оргия - не оргия, подвигла Охотника, со товарищи, прокатится самим за зельем. Ввалившись в избушку, компания уставилась на Волка, замершего с открытой пастью над трепещущей Красной Шапочкой… Надо сказать ребятки были боевые, и стволы таскали при себе постоянно не игрушечные. Лучший Друг Охотника, в бытность свою ментом частенько имел дело с такими отморозками, которые калечили жизни юных нимфеток. Выговаривая какое-то бесконечно-матерное выражение, путаясь в кобуре, он все же обнажил ствол и начал ловить в прицел волчьи уши, дабы приговорить Волка к смертной казни по 117-й статье. Выдохнув прямо на Красную Шапочку переброженно-бражные пары, Серый, так и не справившись с испугом, ломанулся в окно. С разрезанной в кровь мордой и с оконной рамой на шее, Волк исчез в сумерках. Приходя в себя после столь стремительных событий, Красная Шапочка, по мере обретения дара речи, рассказывала Матушке, что она думает о ней, её друзьях и их мамах. Матушка, несколько протрезвев, наконец-то увидела, как выросла её дочь. Она обняла её, ласково выдала пощечину и начала что-то с жаром шептать ей на ушко, игриво поглядывая на Охотника, со товарищи. А те, вытащив из подполья Бабушку и четверть самогона, нервно подергивая усы, все смелее и смелее разглядывали на полураздетую Красную Шапочку, иногда ловя её ответные, весьма откровенные взгляды.
В глухой чаще леса, зализывая раны и тихо постанывая, плакал голодный Волк…