[250x346]
Много раз спрашивала себя - почему именно "Пнин"?
Почему я так люблю именно этот набоковский роман?
Не то чтобы больше всех других, прочитанных мною его сочинений, нет.
Но все же - как -то по особому...
И не могу, почему-то никак не могу ответить сама себе на этот вопрос)))
Привожу здесь один из моих любимых отрывков. Зачем?
Наверное, хочу поделится светом, который есть в этих строках.








... Пнин, зыблясь в безмолвном веселье, вновь уселся за стол: у него
имелась в запасе история. Эта строчка из дурацкой русской грамматики: "Брожу
ли я вдоль улиц шумных" ("Whether I wander along noisy streets"), является
на самом деле первой строкой знаменитого стихотворения. Хоть и
предполагалось, что Пнин на занятиях по начальному русскому курсу должен
придерживаться простых языковых упражнений ("Мама, телефон! Брожу ли я вдоль
улиц шумных. От Владивостока до Вашингтона 5000 миль"), он не упускал случая
увлечь своих студентов на литературную и историческую экскурсию.
В восьми четырехстопных четверостишиях Пушкин описал болезненную
привычку, не покидавшую его никогда, -- где бы он ни был, что бы ни делал,
-- привычку сосредоточенно размышлять о смерти, пристально вглядываясь в
каждый мимолетящий день, стараясь угадать в его тайнописи некую "грядущую
годовщину": день и месяц, которые обозначатся когда-нибудь и где-нибудь на
его гробовом камне.
-- "And where will fate send me", несовершенное будущее, "death", --
декламировал вдохновенный Пнин, откидывая голову и переводя с отважным
буквализмом, -- "in fight, in travel or in waves? Or will the neighbouring
dale"-- то же, что "долина", теперь мы сказали бы "valley", -- "accept my
refrigerated ashes", poussiиre, "cold dust", возможно, вернее. "And though
it is indifferent to the insensible body"...
Пнин добрался до конца и тогда, театрально ткнув в доску куском мела,
который продолжал держать в руке, отметил, с какой тщательностью Пушкин
указал день и даже минуту, когда было записано это стихотворение.
-- Однако, -- вскричал Пнин, -- он умер совсем, совсем в другой день!
Он умер... -- Спинка стула, на которую с силой налег Пнин зловеще треснула,
и вполне понятное напряжение класса разрядилось в молодом громком смехе…

/В.В. Набоков Пнин/