Каков сумбур - слова для рассказа о действе, представленном актёрами театра Эрмитаж, заметались и закружились в голове, словно те самые актёры в начале пьесы! Но написать об этом, чувствую, необходимо, поэтому начнём с чего?
Начнём с того, что спектакль по мотивам стихотворения Юлия Кима (на его же сценарий) был поставлен Михаилом Левитиным в театре Эрмитаж, и благополучно шёл себе на основной сцене с марта 2009 года.
Но мы же не ищем лёгких путей! Всвязи с этим попали на спектакль (для меня долгожданный) уже после закрытия основной сцены Эрмитажа на реконструкцию, то бишь прямиком на сцену театрального центра им. В.Меерхольда. Нет худа без добра - нам посчастливилось увидеть воотчию Левитина, пришедшего поддержать своих замечательных актёров: нелегко играть этот спектакль в незнакомой обстановке. К тому же, Катина любимица и тёзка, актриса Катя Тенёта, как выяснилось позже, сломала ногу, и был срочный ввод на её роль Аллы Черных.
Но довольно балагана от жизни, вернёмся к спектаклю, - музыкальному, весёлому, сыплющему перьями, свистящему бичами, шаркающему шерстяными носочками, гремящему цепями... Василь Васильевич Капнист, кто он таков? Знают любители литературы ХVIII столетия и зрители театра Эрмитаж. Сия же история о нелёгкой судьбе драматурга, сочиняющего пространные пьесы (о пяти актах!) в стране с пространной территорией (авторов - в Иркутск!), и, может быть, о том, что "всё пременно в этом мире, кроме сердца".
Я шептала Тане в сцене ареста Ябеды: "да это ведь действительно композитор Семёнов!", будто Таня немедленно воспрепятствует темпераментной расправе курносого царя. Капнист на перине, бас Тредиаковский на подвесных качелях, взяточники бочком-бочком, император, напевающий откуда-то сверху сентиментальную тему, фельдъегеря с фонарями... Вот видите, меня снова закружил этот несносный Эрмитаж. Для систематизации сведений о спектакле приглашаю вас посетить! http://ermitazh.theatre.ru/performance/main/kapnist/
Там небольшой ролик в конце странички - ария Ябеды (А.Семёнов, он же композитор спектакля, он же дирижёр)

В качестве приложения:

Юлий Ким "Волшебная сила искусства"

Капнист пиесу накропал, громадного размеру.
И вот он спит, в то время, как царь-батюшка не спит:
Он ночь-полночь пришел в театр и требует премьеру.
Не знаем, кто его толкнул. История молчит.

Партер и ложи - пусто все. ни блеску, ни кипенья.
Актеры молятся тайком, вслух роли говоря.
Там, где-то в смутной глубине, маячит жуткой тенью
Курносый царь. И с ним еще, кажись, фельдъегеря.

Вот отмахали первый акт. Все тихо, как в могиле.
Но тянет, тянет холодком оттуда (тьфу-тьфу-тьфу!)
"Играть второй!" - пришел приказ, и с Богом приступили,
В то время, как фельдъегерь: "Есть!" - и кинулся во тьму.

Василь Васильевич Капнист метался на перине:
Опять все тот же страшный сон, что был уже в четверг:
Де он восходит на Олимп, но, подошел к вершине,
Василь Кирилыч цоп его за ногу - и низверг.

За ногу тряс его меж тем фельдъегерь с предписаньем:
"Изъять немедля и в чем есть отправить за Урал,
И впредь и думать не посметь предерзостным мараньем
Бумагу нашу изводить, дабы хулы не клал."

И не успел двух раз моргнуть наш, прямо скажем, Вася,
Как был в овчину облачен и в сани водворен.
Трясли ухабы, трряс мороз, а сам-то как он трясся,
В то время как уж третий акт давали пред царем.

Бледнел курносый иль краснел - впотьмах не видно было.
Фельдъегерь: "Есть!" - и на коня, и у Торжка нагнал:
"Дабы сугубо наказать презренного зоила,
В железо руки заковать, дабы хулы не клал!"

"Но я не клал! - вскричал Капнист, точа скупые слезы -
Я ж только выставил порок по правилам искусств!
Но я его и обличил! За что ж меня в железы?
И в пятом акте истоптал, - за что ж меня в Иркутск?!"

Меж тем кузнец его ковал с похмелья непроворно.
А тут еще один гонец летит во весь опор...
Василь Васильевич Капнист взглянул, вздохнул покорно,
И рухнул русский Ювенал у позлаченных шпор!

...Текли часы. Очнулся он, задумчивый и вялый.
Маленько веки разлепил и посмотрел в просвет:
"Что, братец, там за городок? Уже Иркутск, пожалуй?"
- "Пожалуй, барин, Петербург" - последовал ответ.

"Как...Петербург?!" - шепнул Капнист, лишаясь дара смысла.
- "Вас, барин, велено вернуть до вашего двора.
А от морозу и вобче - медвежий полог прислан,
И велено просить и впредь не покладать пера."

Да! Испарился царский гнев уже в четвертом акте,
Где змей порока пойман был и не сумел уползть.
"Сие мерзавцу поделом!" - царь молвил, и в антракте
Послал гонца вернуть творца, обернутого в полсть.

Все ближе, ближе Петербург, и вот уже застава.
И в пятом акте царь вскричал: "Василий! Молодец!"
И на заставе ждет уже дворцовая подстава,
И только прах из-под копыт - и махом во дворец.

Василь Васильевич на паркет в чем был из полсти выпал.
И тут ему и водки штоф и пряник закусить.
- "Ну, негодяй, - промолвил царь и золотом осыпал -
Пошто заставил ты меня столь много пережить?"

...Вот как было в прежни годы,
Когда не было свободы!

/1984/