Несколько примеров литературной критики и пародий. Александр Семёнович Шишков, писатель, критик и даже министр народного просвещения в полемической статье против представителей новой европеизированной литературы (рубежа ХVIII-ХIХ веков) сентиментального направления, в частности против своего современника Николая Михайловича Карамзина, приводил следующие параллели:
« В старину говорили: «Как приятно смотреть на твою молодость!», а теперь говорят: «Коль наставительно взирать на тебя в раскрывающейся весне твоей!» В старину говорили: «Луна светит», а теперь говорят: «Бледная Геката отражает тусклые отсветки». Раньше говорили: «Деревенским девкам навстречу идут цыганки», а теперь: «Пёстрые толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонит». Прежде говорили: «Жалкая старушка, у которой на лице были написаны уныние и горесть», теперь же говорят: «Трогательный предмет сострадания, которого уныло задумчивая физиономия означала гипохондрию».*



В начале 90-х годов ХIХ столетия появилось множество полемических статей и пародий на издаваемые Брюсовым сборники «Русские символисты». Не выступил по их поводу только ленивый, но самыми блестящими и интересными стали пародии и статьи Владимира Соловьёва.
К примеру, стихотворение Метерлинка, опубликованное в сборнике в переводе самого Брюсова:
Моя душа больна весь день,
Моя душа больна прощаньем,
Моя душа в борьбе с молчаньем,
Глаза мои встречают тень.
И под кнутом воспоминанья
Я вижу призраки охот.
Полузабытый след ведет
Собак секретного желанья.
Во глубь забывчивых лесов
Лиловых грез несутся своры,
И стрелы желтые – укоры –
Казнят оленей лживых снов.
Увы, увы! везде желанья,
Везде вернувшиеся сны,
И слишком синее дыханье...
На сердце меркнет лик луны.

Вот как комментировал перевод Брюсова Владимир Соловьёв: «Быть может, у иного строгого читателя уже давно «залаяла в сердце собака секретного желанья», – именно того желанья, чтобы авторы и переводчики таких стихотворений писали впредь не только «под кнутом воспоминания», а и «под воспоминанием кнута»... Но моя собственная критическая свора отличается более «резвостью», чем «злобностью», и «синее дыханье» символистов вызвало во мне только оранжевую охоту к лиловому сочинению желтых стихов, а пестрый павлин тщеславия побуждает меня поделиться с публикою тремя образчиками моего гри-де-перлевого, вер-де-мерного и фель-мортного вдохновения».
Далее следует известная пародия или, как сейчас принято говорить баян, но он настолько великолепен, что не привести его здесь преступно.

На небесах горят паникадила,
А снизу – тьма.
Ходила ты к нему иль не ходила?
Скажи сама!
Но не дразни гиену подозренья,
Мышей тоски!
Не то, смотри, как леопарды мщенья
Острят клыки!
И не зови сову благоразумья
Ты в эту ночь!
Ослы терпенья и слоны раздумья
Бежали прочь.
Своей судьбы родила крокодила
Ты здесь сама.
Пусть в небесах горят паникадила,
В могиле – тьма».**

*Виноградов В.В. «Очерки по истории русского литературного языка ХVII-ХIХ веков»
** Соловьёв В.С. «Литературная критика»