Московская природа терзается ветром и сохнет, не пожелтев. Снятся навязчивые комбинации цифр и чередования людей. Набор персонажей во сне напоминает тасовку карточек из кассы букв и слогов. Кто помнит такую?
Эта мука наверняка послана мне в наказание за посещение Кузьминок без томика Гумилёва и без бутылки хереса.
Задавалась вопросом, отчего так неорганично выглядит улыбка на моей роже, когда иду по московским улицам. В Саратове - хорошо, в Анапе - неплохо, на Пхукете - замечательно, в Угличе - ничего. А в Москве - как пощёчина. Северные мегаполисы суровы, видимо от этого. Никакой неги, она здесь неуместна как икота в церкви. А радость на московских улицах должна выглядеть экзальтированно и истерично, или хотя бы нарочито.
Не даёт путнику уйти в свои мысли Москва. Даже пешеходу - нельзя. Он здесь во вражеском тылу: на тротуарах проползает под напаркованными, во дворах дёргается и скачет как блоха, переходя дорогу чувствует себя самураем, погибающим чисто и справедливо.
А в хороший парк нельзя соваться без Гумилёва и хереса.
Избегайте безличных предложений, страдательных залогов и чрезмерного повторения слов никогда и нельзя. Особенно в августе.

Со мной не надо говорить,
Вот губы: дайте пить.
Вот волосы мои: погладь.
Вот руки: можно целовать.
А лучше дайте спать.


М.И.Цветаева
28 августа 1918, Успение