Двадцатый век всем разболтал, что мы родом из детства. Явно - устами чудака-Фройда, неявно - многими ещё другими. Почему я не поясняю? Потому что не явно, разглядеть фамилии мешает близорукость.
Взрослость это щиты, маски, броня. Этот мир, он детский. Он нипочему, низачем, и оттого страшен и прекрасен, жесток.
Страшен, жесток, прекрасен. Эти ярлыки - первые маски, тренировочные. Оттого полупрозрачные.
Дальше идут укрепления высшего порядка: теории, парадигмы, религии. Бастионы, цитадели, крепости...
Мы ищем объяснений, требуем понятности, словно укромных уголков, где безопасно.
Мы счастливы, когда жизнь зажмурилась и считает - раз, два, три, четыре, пять, - прежде чем произнести положенное "иду искать".