Подобно старому алкашу, ещё не окончательно закупоренному в бутылке, таскающему ежедневно чуть свет себя на работу, я перекатываюсь между утром и вечером.
На рассвете, порой также и ночью - отрезок тоски, страха, слабости и обреченности.
Днем бренное тело и дряблый мозг обретают единую, скользкую шкирку, за которую остатки воли хватают всё в комплексе, усаживают воплощать намеченную работу.
Вечером у мадемуазель Алисы начинаются видения приходят нахальные идеи, стыдливо подмигивают надежды, и как апофеоз является утешительная мысль, что всё не зря. Даже если ничего не получится, со мной останется моё, извечное "ну и что". Вспомнится Ломоносов и первый закон термодинамики. Потраченное становится моим, с прошедшими днями, с уходящей жизнью.

В засыпающем мозгу бдительный человечек, щелкающий рубильником, перед тем как выполнить свою рутинную работу, вяло пожевав губами, интонациями Пронина сообщает мне, что все нахальные идеи никуда не годятся, и вообще... Милосердный щелчек.