Приближалось Крещение, мороз не ослабевал, а даже наоборот – рос, набирал силу, задувал ледяным ветром. Девочки жаловались на опаздывающих мужей, топающих пешком от метро довольно приличное расстояние. Редкий водитель в те дни смог завести утром машину.
На четверговом обходе врач констатировал снижение тонуса, и я решила рвать когти, пока снижение веса не привело к печальным последствиям.
В палате рыдала женщина, которую врачи обещались почистить, не дождавшись результатов анализов.(предполагали подтекание околоплодных вод на 24 неделях, но оказалось -- ошибочно). Приводимая в порядок соседками: “ борись, не молчи, отказывайся, уезжай, вызывай мужа, делайте что-нибудь”, женщина звонила мужу. А что поделаешь, если нету денег? Деньги надо найти. Как угодно, всеми правдами и неправдами, найдите деньги, если хотите родить живого малыша.
Я же тем временем, затоптав исхудавшими ногами свою греховную гордыню, звоню брату мужа и произношу что-то вроде монолога Ваньки Жукова. На ночь долго и нудно читаю мантру ”заведись, машина”.
Написав в пятницу пресловутую расписку о своей ответственности, et cetera, я со всех ног бросаюсь в объятия волшебного, неподвластного морозу фольксвагена и его водителя.
Дома, смывая слёзы счастья долгожданным душем, молюсь за оставшихся в больнице № 36.