С Валентином мы прожили вместе уже три года. Прожили душа в душу, и я даже представить себе не могла, что наша идилия может когда-нибудь закончится.
Первый раз я его увидела у нас дома. Тогда я еще жила совсем в другом районе с мамой и двумя братьями, а Валентин зашел к нам то толи в гости, то ли по какому-то делу. Не знаю, чем я его привлекла, но он весь вечер смотрел только на меня и даже один раз сделал робкую попытку прикоснуться. Так, осторожно, одним пальчиком. Потом мы познакомились, и я сразу поняла, что безумно нравлюсь этому человеку. Да он и не скрывал своих чувств, даже в шутку сказал моей маме: «А вот эту девочку, я, пожалуй, у вас заберу». И действительно забрал. Настоящий мужчина: сказал – сделал.
С тех пор я стала жить у него. Наша совместная жизнь протекала размеренно и спокойно. Каждое утро мы вместе просыпались, Валентин шел в ванную, принимал холодный душ, а я ждала его на кухне (терпеть не могу брызги и вообще воду). Потом мы вместе завтракали, он попутно рассказывал мне о всякой ерунде, о том, что ему этой ночью снилось, что он собирается сегодня делать на работе и что купит на ужин. Затем он быстро собирался, и я выходила в прихожую провожать его на работу.
Оставаясь дома одна, я не скучала. Быстро выполнив все свои нехитрые дела, большую часть дня отдыхала или просто ходила по квартире, рассматривая развешанные по стенам фотографии. Это занятие мне никогда не надоедало. Удивительным образом мне удавалось находить на них все новые и новые детали, то, что я почему-то не замечала раньше. Когда-то мой Валентин занимался спортом, много путешествовал и получал за это награды. От его кубков и медалей в доме ломилось несколько полок. Потом что-то случилось (что именно он не говорил), и Валик был вынужден оставить спорт. Сейчас мой любимый работал в какой-то фирме, но о своих былых увлечениях никогда не забывал и иногда с товарищами на несколько дней, как он говорил, «выбирался в горы». Я все это время проводила в полном одиночестве. Валентин, конечно, был хорошим парнем, заботился обо мне как мог, но в уединении я всегда находила определенное блаженство, и в этом отношении мы друг другу идеально подходили.
А еще Валентин безумно любил цветы. Он давно мечтал о частном домике с небольшим садовым участком. Но, поскольку такой возможности пока не было, он соорудил на нашей обширной лоджии что-то вроде цветочной галереи. Валентину почему-то не очень нравилось, когда я туда входила, и потому перед уходом на работу он старался поплотнее закрыть дверь. Но иногда мне все-таки удавалось проскользнуть в его цветничок. Красные, желтые, синие цветы радугой бросались в глаза. Они были очень похожи на бабочек, которые вот-вот вспорхнут с зеленых стебельков, и мое неуемное воображение тут же рисовало сюжеты, в которых я их ловлю. Безумно хотелось сорвать хотя бы один цветочек, они мне казались такими бархатистыми на ощупь, но Валентин категорически запрещал мне это делать. Не знаю, как, но он почему-то всегда узнавал о том, что я все-таки входила в его святая святых. Тогда он сажал меня к себе на колени и объяснял, что мне туда входить нежелательно. Я же слушала его молча, пряча глаза, но все равно никогда не упускала возможности тайком проскользнуть на запретную территорию.
К концу дня я уже начинала скучать и тогда шла к окну ждать своего ненаглядного. Я всегда знала, к которому часу он будет возвращаться, и мне доставляло удовольствие встречать его. Он же, замечая меня в окне, еще издали улыбался, иногда махал рукой или поднимал в руке сумку, давая понять, что принес что-то вкусненькое. А когда через минуту Валик входил в квартиру, я сразу же подбегала к нему, и он бросая сумки, всегда подхватывал меня на руки.
- Красавица моя, соскучилась? Хорошая ты моя, ненаглядная ты моя!
После этого он целовал меня в носик и шел на кухню готовить ужин. Наскоро перекусив, мы садились вдвоем в его необъятное, мягкое кресло, смотрели телевизор или выходили прогуляться перед сном в парк.
Иногда в выходные к нам приходила мама Валентина не могу сказать, что я испытывала симпатию к этой высокомерной, дородной женщине с какой-то непонятно высокой прической из крашеных волос. Поначалу она вообще была против моего появления. Все время пыталась найти во мне какие-то недостатки и сообщить об этом Валентину. Бывали случаи, когда завидев меня в комнате, прямо из прихожей она демонстративно проходила сразу на кухню, избегая встречи со мной. Если же нам доводилось встречаться в коридоре, она обходила меня на расстоянии, будто я была какая-то прокаженная. И всегда молчала. Не то, что доброго слова, вообще ничего не говорила. Со своим же сыном она разговаривала часто, каждый раз напоминая ему: «Ты хоть понимаешь, какая это ответственность?» На что он ей неизменно отвечал, что уже давно вырос и со всеми своими проблемами как-нибудь справится сам. В конце концов, с моим существованием в этом доме смирились, и мама моего любимого даже стала оказывать мне некоторые знаки внимания.
Зато все друзья Валентина были от меня в полнейшем восторге.
- Как же тебе с ней повезло! Ведь о таком создании можно только мечтать… - часто повторял его лучший друг Сергей.
- Да, что правда то правда – отвечал Валентин с гордостью в голосе.
А когда эти закадычные приятели пили на кухне пиво и думали, что я не слышу их разговора, до меня долетали обрывки фраз «…не пилит, по карманам не шарит, не пристает с дурацкими расспросами…»
Вообще, Валентин был веселым и компанейским парнем. Его оптимизм и нескончаемый энтузиазм могли ободрить кого угодно, а широкая открытая и искренняя улыбка всегда располагала к нему людей. С первого же взгляда он производил очень приятное впечатление и, судя по неосторожным высказываниям его друга Сереги, девушки гроздями вешались Валентину на шею. Но для него всегда существовала только я одна. Только мне он возвращался каждый вечер.
Так мы жили в мире и согласии. Правда бывали времена, когда на Валентин как будто что-то накатывало. Он становился неразговорчив, сидел нахохолившись, перед телевизором и, судя по всему, не замечал того, что происходит на экране. В такие минуты мне всегда хотелось его чем-то утешить, как-то ободрить. И я старалась, как могла, отвлекала его внимание, пробовала заигрывать. Иногда мне даже удавалось вывести его из этой мрачной меланхолии.
«Маленькая моя, славная моя, только ты одна меня всегда понимаешь.… Только ты одна меня ценишь и любишь…» - приговаривал он, заглядывая мне в глаза. И я чувствовала его искренность и привязанность. Правда, такое дурное настроение у Валентина случалось очень редко. Очень быстро все вновь становилось на свои места, и наша жизнь продолжала течь размеренно и спокойно.
Но со временем начали происходить неприятные перемены. Валентин перестал приходить в свое обычное время с работы. Такое, конечно, случалось и раньше, но лишь время от времени. Сейчас же он стал задерживаться надолго каждый день. Уже тогда я начала беспокоится. А однажды он вообще не вернулся ночевать домой.
Я лежала одиноко на нерасстеленной постели, ждала его всю ночь, иногда выходила на кухню перекусить, а его все не было. Может, он у мамы, думала я. Может, ей плохо, а он не хочет меня расстраивать? Мог хотя бы предупредить.
Валентин вернулся лишь на следующий вечер. Вернулся и сразу стал каким-то не таким. Нет, он по-прежнему любил меня, целовал в носик, ласкал, носил на руках, баловал всякими вкусностями, но что-то в нем изменилось. Я это чувствовала. Чувствовала, но объяснения этому не находила. А он сам не рассказывал.
Однажды мой любимый снова вернулся домой только под утро. Я по привычке сорвалась с кровати и радостно подбежала к нему. Но не успела я приблизиться, как мне в нос шибанул резкий запах дорогих духов. Я так и застыла на пороге. А Валентин, не раздеваясь, прямо в прихожей присел на корточки и посмотрел на меня долгим мечтательным взглядом.
- Машка, Машка, - только и промолвил он.
Что это означало, я так и не поняла.
В тот же день Валентин сделал в комнате перестановку, везде пропылесосил, вымыл пол и аккуратно расставил на кухне всю посуду и хозяйственные принадлежности, чего от него даже собственная мать добивалась с большим трудом.
Так как Валентин уже не приходил домой в одно и то же время, ждать у окна я его перестала. Теперь о его приходе я догадывалась лишь по шагам.
И вот настал он, самый черный день моей жизни. Валентин тогда собирался на работу как на праздник. Он долго выбирал себе из гардероба рубашку, затем тщательно подбирал к ней галстук. Стрелки на брюках были наглажены идеально, и казалось, что ними можно порезаться. Идеально выбритый, надушенный и причесанный, он вышел из квартиры, мурлыча себе под нос какую-то легкомысленную песенку.
День я провела, как обычно одна, осматривая новую расстановку мебели в квартире. Еще не стемнело, когда на лестнице послышались шаги моего ненаглядного. Следом за его шагами я услышала звонкий цокот каблучков. Валентин шел домой не один…
Дверь открылась, и в нашу квартиру медленно вошла невысокая курносая девушка, чем-то похожая на болонку соседа, что жил над нами. Ее огромные голубые глаза с любопытством рассматривали все вокруг, она постоянно что-то щебетала и периодически поправляла забавные льняные локоны. Увидев меня, незнакомка бросила: «Привет» и, махнув сумочкой, проследовала в комнату. Вошедший следом Валентин крикнул, чтобы она не стеснялась и располагалась, как у себя дома, сам же он отправился на кухню расставлять на столе пакеты с продуктами. И все это происходило так, будто меня здесь и в помине не было.
Я прошла следом за «болонкой» в гостиную, встала у дверного косяка и стала наблюдать за ее поведением. Сначала она сидела в кресле, разглядывая фотографии на стенах, затем подошла к полочкам с наградами и принялась трогать их. В этот момент Валентин вкотил в комнату столик, на котором стояла бутылка шампанского, и были разложены всякие деликатесы. Весь вечер парочка распивала игристое вино, закусывала бутербродами с икрой и игнорировала мое присутствие. Такого поворота событий я никак не ожидала.
Допив шампанское, Валентин подошел к магнитофону и включил медленные композиции Элтона Джона. Когда-то, в минуты праздного настроения, Валентин также включал эту музыку, поднимал меня на руки, и мы начинали кружить с ним по комнатам. Он весело смеялся, и мне это нравилось. Теперь же, как я понимала, все было устроено специально для этой блондинки.
Валентин пригласил ее на танец, они медленно в такт музыке топтались между креслом и диваном, о чем-то нежно беседуя. При этом Валентин смотрел на нее так, как когда-то на меня. Но пределом всего стало то, что эта наглая девчонка, немного привстав на цыпочки, потянулась к моему Валентину и поцеловала его.
И вот тогда я не выдержала, подбежала к наглой незнакомке и ударила ее изо всех сил…

***
- Ты видел? – улыбнулась девушка, - она ударила меня.
- Ревнует бедняжка. Ты для нее человек новый, незнакомый, ей надо привыкнуть. Пусть пока побудет в другой комнате.
С этими словами мужчина нагнулся и выставил серую кошку за дверь.