[300x300]
Настроение сейчас - Оч даже

11,07,07
Вчера я здорово поссорилась с Артёмом из-за моих обмороков и общения, как говорил Артём «слишком близкого общения» с его братом, а сегодня я весело болтала о чём-то с Тимом.
-Дамы вперёд!
Я рассмеялась и шагнула через порог. Прямо передо мной стоял Тёма. Он улыбался.
Его глаза светились такой нежностью, что сомнений в том, что он рад мне, просто не возникало.
- Ну здравствуй… - сказал он странно хриплым, напряжённым, наполненным желанием и пронзительной нежностью голосом. Я стояла, глядя на него во все глаза. – Ты сбежала так неожиданно, что я не успел сказать тебе, что я…
Он не договорил. Поцелуй у нас получился естественным и красивым. Я обняла его.
- Прости меня, но я не могла иначе.
- Давай просто забудем об этом. Я так рад, что ты снова рядом. Я никуда не отпущу тебя, поняла меня?
Тим опустил глаза. Кажется, он становился здесь лишним.
Закрыв за собой дверь, он вышел.
Я судорожно обернулась на закрытую дверь. Мне казалось, что пока Тим (стоп, да что это за друг, который так вероломно меня обманул!) здесь, всё будет по-прежнему, по дружески. Мне казалось, что я попала в тягучий липкий сон… Мои мысли путались, глаза застилали слёзы радости и… обиды. Мне хотелось, чтобы Тёма обнимал меня вечно, но… Между нами было чертовски много но…Он должен был задать мне вопрос. Тот вопрос, который меня пугает. Из-за которого я сбежала тогда, хотя никто не гнал меня. Один вопрос, который так тяготил обоих. Один ответ, который был так труден, так нужен…
Странное чувство накрывало меня: мне безумно приятно было находиться рядом с ним, но я же ненавидела себя за эту слабость. Я понимала, что мне сейчас придётся оправдываться, а я не хотела, да и не умела этого делать. А Артем молчал. Больше всего мне хотелось сейчас просто стоять вот так и ни о чём не думать. А ему, наверное, не хотелось спрашивать… Я была так близко, в его руках, но ощущение это было несколько эфемерным. Он прекрасно понимал, что в любой момент я могу отпрыгнуть, повернуть ручку двери и исчезнуть. Чтобы потом не дать себя найти. Так прошло с полчаса. Я отдышалась. Мои опущенные веки заставляли его думать, что я уснула - вот так, запросто, прижавшись щекой к его груди. Ему не хотелось будить меня, зеленоглазого ангела, как он меня называл. Не хотелось… у него затекли руки, но он продолжал держать меня крепко-крепко, не отпуская. Осторожно склонив ко мне лицо, он спросил громким шёпотом:
- Ты… Ты можешь поговорить со мной?
Я отрицательно помотала головой. Он усмехнулся.
- Ничего сложного. Просто кивай, если «да», и вот так качай головой, если «нет». Договорились?
Я кивнула, не открывая глаз. Тёма шагнул назад, отступая к дивану. Я послушно двигалась за ним. Не разжимая рук, он сел, усаживая меня к себе на колени. Я по-прежнему прятала лицо у него на груди.
-Хорошо… Ань, ты рада мне?
Кивок.
Сердце Тёмы, казалось, приостановило свой стук, чтобы понестись с новой силой.
- Ты… обижаешься на меня?
Кивок.
- Понятно, - он поморщился, потому что не помнил решительно ничего из того, что наговорил мне в тот вечер. Да мало ли что он мог нагородить со злости. Я молчала. Теплота моего дыхания легонько касалась его груди, обтянутой непривычным чёрным свитером. – Ань, ты… ты хотела того, что случилось тогда… Я знаю, это звучит тупо, но мне не хочется называть вещи своими именами, да я и не знаю, как это сделать теперь.
Отрицание.
Он вздохнул. Облегчённо или нет, я не поняла. Я просто ещё сильнее прижалась к нему.
- Тим… Ты любишь его?
Отрицание сразу же.
- Он… Он твой друг?
Кивок.
Вздох Тёмы.
- Ты любишь меня?
Пауза.
- Ань, это простой вопрос.
Пауза.
Кивок.
Отрицание.
Кивок. Ещё кивок…
- Тём… Я…
- Не говори ничего.
- Я запуталась..
- Я вижу… если ты не хочешь быть со мной, я не стану держать тебя. Я хочу понять: когда говоришь ты, а когда твоя гордость и самолюбие.
Я посмотрела прямо в его глаза. Сквозь призму слёз они казались ещё глубже, ещё ярче…
- И что ты понял?
- Мне очень жаль, что иногда гордость в тебе сильнее… любви.
- А что ты ожидал от такой дряни, как я? - я говорила предельно нежно, но нежность эта больно ужалила его, больнее нарочной обиды. – Выходит, я достойна жалости… Да?
- Я этого не говорил. Хотя… про дрянь я что-то припоминаю, правда, с трудом.
- Ну да… а ещё там было про блондинку… про предательство… - слёзы не удержались на концах моих ресниц и прочертили две жгуче-солёные дорожки на щеках. - Я не плачу, нет. Я злюсь, Тём.
- Прости… Я был чудовищно не прав.
- Да?!
- Да.
- А я… Я тебе не верю, - я не отводила глаз от его лица. Ему стало холодно от их лихорадочной зелени. – Понимаешь? Ты… Ты использовал брата, которому я доверяла, чтобы привести меня сюда…
- На войне и в любви все средства хороши, слышала такое? Проблема только в том, что ты можешь любить только того, кто причиняет тебе боль. Иначе никак?
Я задохнулась от злости, потому что на его лице цвела улыбка.
- Да что ты знаешь… Как ты можешь…
- А что? Что?! Что я, чёрт тебя дери, должен был подумать тогда?! – срываясь на крик, он даже не почувствовал, как мои пальцы с силой вцепились в мягкий кашемир его свитера. – И когда ты целовала Тима, ЧТО я должен был думать? Что чувствовать?
Идти нужно было до конца. Я попыталась освободиться, но он рывком усадил меня обратно. Тогда я тоже улыбнулась.
- А где была твоя так называемая любовь?
Лицо Тёмы посерело.
Я почувствовала, что не рассчитала силу своих слов.
- Единственным проявлением любви, которое мне хотелось замечать тогда, были бы слёзы - выражение его лица стало настолько отстранённым, что мне показалось, будто он ушёл в воспоминания. – Я тогда слишком многое понял… Я понял, как тебя люблю, как боюсь тебя потерять… а ты целовала его, была с ним…
- Что? – я, которая ещё секунду назад была готова кричать, говорила громким шёпотом, как испуганный ребёнок, - как… Я не…
- Я прошу тебя, прости меня…
- Не ори на меня… И руки убери…
- Аня, прости меня…
- Нет! Я сказала, руки…
Тёма разжал затёкшие пальцы. Я соскользнула с его колен, отходя к двери, озираясь, будто воровка… Он провожал меня взглядом, в котором отражалась буря самых разных чувств и эмоций. С каждым моим шагом он становился чуточку бледнее, на его щеках проступали красные пятна… Он медленно, но верно приходил в ярость…Я думала только о том, чтобы убраться отсюда. Когда мои пальцы легли на ручку двери, я улыбалась. Я не ожидала, что дверь не откроется… Поворот ручки. Дверь заперта. Артём напротив не улыбался, нет. Он просто хохотал. Этот его смех резко ударил мне по нервам. Я почувствовала себя обманутой. Мышеловка захлопнулась. Ситуация оказалась сложнее, чем я думала, чем я хотела. Чем я могла себе позволить…
- Ну что? Ты можешь разбить абсолютно всё, что есть в этой комнате, ты можешь кричать, но ты не выйдешь отсюда. Нет. Пока я этого не захочу. А я чертовски долго уговаривал брата привести тебя, чтобы отпустить вот так. Ну, давай, иди сюда, - он швырнул мне подушку, лежавшую на диване. – Давай… Ты хочешь драки? Пожалуйста! Только ты и я, чтобы никто больше не мешал. Давай…
Это был вызов.
- Да пошёл ты, идиот….
- Слабо, да? Думаешь, я поддаваться буду? Нет, не угадала. Давай, иди сюда. Ты же ненавидишь меня… не так ли?
- Сейчас да, всем сердцем.
- Супер! Тем лучше. Тогда я смогу бить в полную силу. Иди ко мне, детка. Давай, дерёмся до первой крови. У нас много что было, но драться нам ещё не доводилось.
На миг мне показалось, что он сошёл с ума. А потом я почувствовала такое же лёгкое помешательство. Я шагнула по направлению к нему. Он встал. Я подошла вплотную, положив прохладные ладони на его сжатые кулаки.
- Я не хочу. Не хочу драться с тобой. Не могу… - сказав это, я выронила подушку, которую несла за уголок. – Не сейчас… Тём, нет… Лучше… обними меня.
Он не ответил, но обнял.
- Я… я не умею быть виноватой. Я не умею просить прощения… Тогда я попала в сложную ситуацию, а ты вместо того, чтобы забрать меня оттуда, примчался и наорал… а потом, когда Тим…
- Я верю тебе, - его голос звучал так глухо, что я не могла разобрать интонаций.
- Тогда отпусти меня, Тём… Тёмка, пожалуйста…
Сейчас я действительно хотела исчезнуть из его жизни. Но он был против.
- Нет.
- Почему? Я же плохая… Я же стерва… Я же сука… Я же буду играть с тобой, вынуждая причинять мне боль, а потом извиняться за неё.
- Ну и что…
- Зачем тебе это?
- Не зачем, а почему, Ань… – он взял меня за подбородок, и заглянул в глаза.
- Так почему? - послушно переспросила я.
Он усмехнулся. Горько. Без тени своей обычной иронии. Я только сейчас заметила тёмные следы бессонницы у его лучистых глаз, только сейчас заметила, что губы у него искусаны и обветрены…
- Потому что я дурак. Я настоящий дурак…. Потому что я люблю тебя. Поняла? ЛЮБЛЮ… И ты можешь не верить мне. Хуже не будет. Потому что хуже уже некуда… Мне плевать, если ты не захочешь мне верить. Мне почти на всё уже плевать. Хочешь идти к нему - иди.
Он убрал руки, отступая на шаг. Свобода уже не казалась мне такой заманчивой. Но гордость… гордость ликовала.
- Ключ лежит на столике у телефона… И не ходи сейчас к Тиму. Я верю, что ты хочешь высказать ему многое. Но ему сейчас и так тяжело. Впрочем, девчонки уже, скорее всего рядом.
- Девчонки? Он же, вроде, только что вышел…
- Угумс. Плохо ты знаешь моего брата. И меня ты ни хрена не знаешь…
- Ты…Это ты…
Тёма отвернулся.
- Да. Это я… Должен же хоть кто-то быть счастлив. Не говори, что ты не ожидала, я и так чувствую себя достаточно жалким теперь. Можешь сказать мне, что твой уход это не повод для расстройства. Я знаю. На твоём «нет» моя жизнь не окончится, поэтому можешь особо не расстраиваться. Переживу. Ведь любовь останется. Дверь захлопнешь.
С этими словами, он вышел в другую комнату, оставив меня на полпути к отступлению.
Я подумала о том, что дома никого нет. Но сердце-то болело совсем о другом. Едва коснувшись плоского ключа, я отдёрнула руку.
- Тём… - прошептала я, - Тёмка, Артём…
Я сама не понимала, что же со мной происходит. Сесть бы возле закрытой двери и просидеть до утра. Раньше я смогла бы, но не теперь. Нет. Не после того, что он сказал.
Не после того, как он сказал…
Я не знала, что мне делать, как поступить, чтобы не потерять себя и… не потерять его.
Воздух в комнате показался мне мокрым и холодным, как на улице. Легонько коснувшись включателя, я погасила свет, оставив лишь квадрат окна светящийся мерцанием закатного неба. В спальне, куда ушёл Артём, было совсем темно, но я смело шагнула туда.
Я не звала его, я просто шла ощупью – на тепло, на запах, на лёгкое движение воздуха.
Он вытянулся на застеленной постели – его тёмный силуэт чётко угадывался на чуть мерцающем в темноте белоснежно покрывале. Я не видела его лица, а он… Он не мог видеть моих слёз.
- Зачем ты здесь? – его голос был больным. Он дрожал и срывался.
- Тём…
- Обмани меня… Я так хочу, чтобы ты соврала мне, что ради меня…
Я присела рядом с ним, нашла в складках покрывала его ладонь. Он горел. Я вздрогнула.
- Мне холодно…
Я в темноте поднесла его руку к своим дрожащим губам.
- Я с тобой.
Не дожидаясь каких-либо действий, я просто легла рядом, приобняв его предплечье. Я чувствовала, как он дрожит. Я накрыла его пледом, который нащупала рядом. И тихонько прошептала:
- Спи, хороший мой. Я рядом.
Он сжал мои пальцы. В этом жесте чувствовалась жгучая благодарность.
Среди ночи я проснулась оттого, что он пытался перевернуться на другой бок. Я попыталась поправить его подушку, когда почувствовала, как его руки обнимают меня.
- Ань…
- Я здесь, beloved… - я осторожно коснулась губами его сухих губ. Он поцеловал меня, будто стремясь доказать самому себе, что он всё ещё жив. Я ответила – спокойно, насколько мне позволяло болезненное чувство нежности к нему.
- beloved … Блин, никогда не думал, что дождусь от тебя такого… Солнышко моё…
- О… - я порадовалась, что он не увидел, как я покраснела. Зато он отчётливо услышал мой судорожный вздох. – Ты меня тоже удивляешь…
- Тогда можно попросить тебя об одолжении?
Я чувствовала идущий от его тела жар, и… собственную слабость.
- Говори, - выдохнула я, отдалённо воспринимая то, что мои собственные руки почему-то помогают ему снять футболку.
- Будь со мной сейчас… А утром можешь лупить меня подушкой сколько захочешь. Я соскучился по твоей жестокой нежности, девочка моя.
Он осторожно перевернул меня на лопатки и накрыл губы тёплым поцелуем. Позволить ему вот так запросто вернуться в мою жизнь? Я попыталась оттолкнуть его тяжёлую грудь, но она была приятно тяжёлой. Его руки были настойчивыми, но такими родными. Каждое его движение казалось мне знакомым. Лёгкость, с которой он избавил меня от одежды. Жар, с которым его губы скользили по моей коже. Упорство, с которым он пытался побороть остатки моего сопротивления… Казалось, мы спорили даже тогда, когда целовались. Артём… Такой знакомый, такой желанный…Позволить ему вот так запросто вернуться в мою жизнь? Да что за жизнь без него… Я просто прошептала: «Да» больше сердцем, нежели губами.