Но остановиться всё-таки мне хотелось бы на мускатном орехе. Это общеизвестная приправа. Для торчей – дозировка от 8 до 40 граммов и более. Мускатный орех - психоделик средней силы воздействия.
Действие мускатного ореха проявляется через 2-3 часа после его употребления. Обостряется Видение, улучшается дифференцировка чувств, может "замедляться" время. Затем появляется "вникновение" - слияние с объектом, "Видение" объекта или Абстрактного Не-объекта. Иногда появляется эйфория, но, скорее всего не от непосредственного действия ореха, а от "прохавки", озарения или от слияния с Абсолютом во время выполнения какой-нибудь медитативной техники. Или просто от Неделания.
Некоторые люди могут получить ореховую песню, мантру, и даже окно в мир духов. Но это все индивидуально. Проявляется эмпатия, что дает возможность осмысленного общения с животными и растениями.
Часто "пробивает" на творчество во всех его невиданных широтах.

   Занятия любовью "под орехом" невозможно даже с чем-нибудь сравнить, так как по обилию и разнообразию приятных ощущений это занятие переходит все мыслимые границы.
    Иногда орешник (оборешившийся  субъект) просто становится невидимым. Он так вписывается в окружающуюся среду,  что становится абсолютно незаметным. Поэтому  не удивляйтесь, если на  улице в вас тупо врежется офигевшая собачка,  или в троллейбусе все так  и норовят сесть  точно  на  вас,  так  как  видят пустое сидение, а потом ошарашенно извиняются и краснеют.
    Так же проявляется  индукционное действие ореха  - если кто-то  находится некоторое  время в  компании с  орешником, начинает чувствовать  что-то странное  ("Какие-то   мысли  лезут   в  голову..."). А чувствуют они "приход" ореха, не употребив оного! К ним тоже "приходят" эмпатия и  озарения, только  в гораздо  меньшей мере,  чем у их познающего мироздание соседа...

    Мускатный орех оказывает на птиц и животных опьяняющее воздействие. Вот что пишет Жюль Верн в книге "Двадцать тысяч лье под водой": 

... Через час мы пришли в густой лес, сплошь состоящий из саговых деревьев. Из-под наших ног выскальзывали змеи, правда неядовитые. Райские птицы улетали при нашем появлении, и я терял уже надежду поймать хотя бы одну из них, как вдруг Консель, который шел впереди, нагнулся, торжествующе вскрикнул и возвратился с великолепной райской птицей в руках.
   - Браво, Консель! - воскликнул я.
   - Господин профессор слишком любезен, - сказал Консель.
   - Помилуй, дорогой мой, ты мастерски это сделал! Взять птицу живой, да еще голыми руками!
   - Если господин профессор пожелает взглянуть на нее поближе, он увидит, что моя заслуга не так велика.
   - Почему, Консель?
   - Потому что птица пьяна!
   - Пьяна?
   - Да, сударь, пьяна от мускатных орехов, которыми она объелась, сидя под мускатным деревом, где я и изловил ее. Поглядите, друг Нед, поглядите-ка! Вот пагубное последствие невоздержания!
   - Тысяча чертей! - вскричал канадец. - Нашел чем корить меня! А много ли я выпил джину за эти два месяца?
   Тем временем я изучал любопытную птицу. Консель не ошибся. Райская птица опьянела от хмельного сока мускатных орехов и пришла в беспомощное состояние. Она не могла летать. Она едва передвигала ноги. Но это меня мало беспокоило, и я оставил ее протрезвиться от мускатного хмеля.
   Пойманная птица принадлежала к красивейшему из восьми видов райских птиц, обитающих в Новой Гвинее и на соседних островах. Это была райская птица "большой изумруд", чрезвычайно редкая. В длину она имела тридцать сантиметров. Голова ее была относительно мала, глаза, поставленные близко к клюву, тоже невелики. Оперение птицы отличалось красотой и являло собой прелестное сочетание цветов: клюв желтый, лапки и коготки темно-коричневые, крылья светло-коричневые с пурпурным окаймлением, хохолок и затылок бледно-желтые, шея изумрудная, брюшко и грудь темно-каштановые. Оба удлиненных нитевидных хвостовых пера изящно изогнуты, боковые перья удивительной легкости и изысканной красоты. Короче говоря, это была сказочная птица, которой туземцы дали поэтическое название: "солнечная птица". ...