Редакционная статья, "The Times", Великобритания.



Музыка - ключ к самым глубоким человеческим страстям. Он поднимала людей на битвы, славила победы, возводила на трон королей и провожала мертвых в могилу. Величайшие из музыкальных произведений были вдохновлены крупными историческими событиями. На Бетховена оказали глубокое влияние победы Наполеона. Шостакович выразил непреклонную доблесть своих собратьев-русских, умирающих от голода в осажденном Ленинграде. Позднее музыка продолжала играть важную роль во всевозможных акциях и кампаниях. Благодаря фестивалю Live Aid о голоде в Эфиопии узнали миллионы, он сделал - и продолжает делать - для голодающих больше, чем любые речи. Виолончель Ростроповича, игравшего у Берлинской стены, стала маяком свободы. И как можно забыть ликование Бернстайна, дирижирующего исполнением 'Оды к радости' Бетховена в честь падения Берлинской стены?

Тем не менее, концерт, данный в Южной Осетии Валерием Гергиевым, главным приглашенным дирижером Лондонского симфонического оркестра, безусловно навлечет на этого блестящего музыканта мирового класса обвинения в том, что он унижает свой талант. Поставив себя на службу пропаганде, прославляющей российскую военную мощь, он перешел черту, отделяющую искусство от политики, красоту от зверства. Дав концерт в честь завоевания, он превратил музыку в инструмент российской внешней политики.

Не стоит ставить под сомнение искренность чувств Гергиева. Он осетин по происхождению, его жена и дети продолжают жить в этом регионе. Кроме того, он близкий друг Владимира Путина и, возможно, частично разделяет политические взгляды российского премьера. Российский национализм не стал лейтмотивом его творчества. Разумеется, как всякий художник, он имеет право на собственные взгляды и вправе выражать их, если считает это уместным.

Гергиев продолжает длинный ряд музыкантов, выступавших, зачастую спорным образом и в ущерб собственной репутации, в защиту того, во что они верили. Иегуди Менухина, дававшего концерты перед бывшими узниками Берген-Бельзена, многие, и в первую очередь собратья-евреи, критиковали за то, что, после Второй мировой войны он протянул руку примирения Вильгельму Фуртвенглеру, немецкому дирижеру, игравшему для нацистов. Концерты Даниэля Баренбойма в Рамалле и его сотрудничество с палестинским критиком Израиля Эдвардом Саидом, с которым они вместе создавали палестино-израильский оркестр, также вызывали недовольство некоторых израильтян.

[165x203]Художник - а значит, и искусство, - не может существовать полностью в отрыве от собственных взглядов. Вопрос в том, заслуживает ли поддержки то, за что он борется. Это всегда зависит от точки зрения. Если бы сэр Саймон Рэттл со своим Берлинским филармоническим оркестром дал в Кабуле концерт в честь борцов с 'Талибаном', на Западе вряд ли многие бы его осудили, а вот в исламском мире совсем наоборот. Гергиев освятил своим талантом то, что наша газета считает неоправданным актом войны, военным вторжением, вызванным империалистическими устремлениями. Свое мастерство музыканта он проявил, прославляя вооруженную агрессию Москвы.

Однако, несмотря на разделяемое нашей газетой критическое отношение к действиям России, поддержанным Гергиевым, важно понимать, что в западном обществе дирижер может продолжать свободно работать, невзирая на свой спорный поступок. В России г-на Путина, как в Советском Союзе, неповиновение приводит к остракизму. У нас такого быть не должно.
__________________________________
Збигнев Бжезинский: Не опускать глаза перед русскими ("Time", США)
Заставить Путина платить ("The Wall Street Journal", США)
Как остановить Путина ("The Washington Post", США)
Россия в своем самодовольстве движется к падению ("The Times", Великобритания)
Противостоять России ("Los Angeles Times", США)
Как Запад может дать отпор России ("The Wall Street Journal", США)
Сойдет ли это с рук России? ("The New York Times", США)
Запад больше не может безучастно наблюдать за бесчинствами бандита-России ("The Guardian", Великобритания)