Пианино для мыслей.

Посвящается ему одному и никому другому.

…Мои бегают пальцы по клавишам слов
Там, где нет партитуры, где струны провисли…
Я сажусь за тебя, Пианино для мыслей,
И рождается Звук в каждой строчке стихов.

               ________________

 
                                1.

Я сыграл на тебе больше сотни мелодий;
Ты взрослело со мной с того часа, когда
(Если память права, восемь было мне… вроде)
Я коснулся тебя, полюбив навсегда.

Было много стихов – первых, робких, наивных,
С рифмой между второй и четвёртой строкой,
Просто глупых подчас, чересчур экспрессивных,
Но бесценных как память – написано мной.

                                  2.

Годы шли. Шло за ними и Ты, изменяясь,
Клавиш-слов застывало всё меньше в пыли,
А число их росло, день за днём умножаясь,
Становилось сложнее играть. Годы шли.

И писала рука на заказ, к важным датам
Или праздникам стих и не раз, и не два:
Пожеланий десятки ребятам, солдатам,
«Аллилуйя, мой класс» или «Славься, Москва!»…

 Да, неискренне, криво – и пусто по сути;
Я не многие поднял, очистив с них  ил:
Омут Памяти полон без этого мути…
Остальные? Зачем? Я отнюдь не забыл,

 Как фальшивили клавиши, вдруг западая,
Как, внезапно, звеня, умолкала струна;
Я не знал о причинах поломок тогда – что ж, я знаю:
В них, в стихах на заказ, звук один – Тишина.

                                   3.

Время шло, принося всем вещам обновленье;
Лишь в четырнадцать лет вновь тебя я открыл,
Но теперь мои пальцы вело Вдохновенье
(Старый, старый Пегас, где так долго ты был?)…

 Так рождались стихи, что по-прежнему живы
(Жив покуда их автор) – на их, кстати, счёт
У последнего в планах – внести коррективы…
Но, похоже, что Жизнь их быстрее внесёт.

                                 4.

…Пианино для мыслей, ты чувств и  эмоций
В воздух взвившихся стаю назад не зови:
Те семнадцать страниц, где рассыпано солнце –
Отзвеневшая Музыка Первой Любви,

Безответной и долгой… но дело не в этом,
А в источнике, где-то сокрытом внутри,
Что залил Микрокосм ослепительным светом –
Ярким, чистым, пронзительным светом зари.

Им наполнился каждый аккорд моих строчек:
Их натянутых струн мелодичен был звон…
И тогда, промелькнув запятой среди точек,
Осознанье пришло, что я всё же Влюблён –

В этот Мир и его бесконечные грани,
Что сверкают, как радуга, сотней цветов,
В эту Жизнь, где, быть может, любой – только странник,
Но стихи о которой слагать я готов.

                                5.

Это было недавно – минуло полгода,
И отчётливо времени поступь слышна:
Вновь сменились ветра и сменилась погода:
Вслед за солнцем пришла хмурых дней пелена.

Серой музыка стала, тоскливой и серой,
В одинокой тиши на английском звуча…
Я – и нет никого, кроме искренней веры
В то, что каплям не вечно по крыше стучать.

…Но, лишь смолкли последние гаммы печали,
Резкий звук диссонанса за ними вступил:
Из людей, что я знал, лишь немногие знали,
Что за скрежет и бешенный вой это был!..

                                 6.

А, затем, по своей уже личной причине,
Я ушёл, твою крышку захлопнуть забыв,
И на клавиши слов опустившийся иней
Испарился в огне: отблеск вспышки и – Взрыв...

                     _______________

 
…Только вновь чья-то тень пролегла так знакомо,
Вновь по клавишам чей-то послышался стук:
Ты дождалось меня – я действительно Дома…
Что же, здравствуй, Мой верный и преданный Друг.

                     _______________

Я играю ноктюрн: Forte, Фортепиано, –
Изменяется всё, но, как прежде, вдвоём,
МЫ играем ноктюрн так торжественно-странно,
Что весь мир в этот час растворяется в нём.