[500x699]
П Р О Д О Л Ж Е Н И Е.

Дядик с Марией Васильевной были всегда на «Вы».. .Теперь я всё поняла.. .(Не знаю, но думаю, что всё же им пришлось расписаться для проживания вместе). А моё сочувствие в Пятигорске было на стороне Дядика: «Бедный, бедный, дорогой!...»

Его удивительно тонкая душа проявилась во время войны 41-го года, в сверхъестественной чуткости к моим мыслям на расстоянии, и в его восприятии их. Это было в страшные минуты кончины моей мамы в блокадные времена...
Вот рассказ Дядика. «Ночь. Я лежу с открытыми глазами, не сплю. И вдруг вижу (это не сон, а видение) - в дверях стоит мой брат Ильюша, твой папа. Чётко вижу его бледное лицо под форменной фуражкой. Молчит. Всё это так реально, что я спрашиваю: «Что скажешь, Люся?» И в ответ слышу: «Моя семья погибает». И образ его гаснет». Голос Дядика из соседней комнаты слышала Мария Васильевна и даже спросила, с кем он разговаривает.
А говорят - телепатия не существует.(Повторяю рассказ, переданный в статье «Пережитое во время войны», опубликованной в журнале «Забвенью не подлежит», СПб, 2005,№ 20, с. 38. Повторяю, чтобы подчеркнуть его чуткую душу). Настолько остро было чувство Дядика к близким.

Шли годы. Уже пятидесятые... Преподавательская нагрузка в университете у меня была тяжёлая, редко удавалось оторваться для посещения Дядика. И вдруг письмо от Марии Васильевны, полное отчаяния: «Дядик тяжело болен. Требуется госпитализация, предложена клиника, очень далеко от дома. Она не сможет посещать...».
Удачно, что получена эта весть во время зимних каникул в университете. Телефонная связь с Марией Васильевной, слава Богу, есть... Я узнаю от неё, что ближайшая клиника с прекрасным руководителем (имя забыла) очень желательна, но нет блата для попадания в неё...

И выручает меня дружба с женой крупного профессора-хирурга П.А.Куприянова. Я, преодолевая застенчивость, обращаюсь к нему.
И, о чудо! Зав.хирургическим отделением московской клиники, указанной Марией Васильевной, известен Куприянову. Он пишет к нему письмо с просьбой принять дядю. Мчусь в Москву. Дядик очень сдал, не встаёт… Мария Васильевна беспомощна, её работа нагружает...
Я бегу с трепетом в клинику, прошу допустить меня к заведующему клиникой… Холодный приём меня пугает, чувствую безнадёжность... Но профессор вызывает старшую сестру и тоже холодным тоном говорит, что надо принять больного срочно... Та, со страхом глядя на него, сообщает, что клиника переполнена. Он, уже резким голосом, подчёркивая каждое слово: «Профессор Куприянов просит!». Этого оказывается достаточно, чтобы просьба была удовлетворена.. Сестра покорно опускает голову.
Вот чудо! Дядик устроен в одну из лучших клиник, и ближайших к дому дяди. Я возвращаюсь домой, не задерживаясь в Москве. Часто звоню.

Единственно, что сделала, выполняя просьбу Дядика - сшила ему из мягкой шерстяной ткани, выбранной Марией Васильевной, шапочку на голову. У него уже стала образовываться плешь, и он боялся холода. Это, действительно, было необходимо, как я поняла, навестив его уже в отпуск.
К сожалению, поговорить с профессором мне не удалось - он никого не принимал...Застала я Дядика, довольно бодро рассказывающего соратникам по палате про первую немецкую войну. Его все внимательно слушали. Он разглагольствовал, сидя в постели. Я обратила внимание, что тёмно-зелёная шапочка очень шла к его седине и голубым глазам, вдохновлённым рассказом. Визит мог продолжаться лишь 15 минут. Я ушла, уверовав в благоприятный исход болезни. Уехала, вселив надежду и в Марию Васильевну...

Увы! Это было наивно и не основательно...Его выписывают с диагнозом - рак... Оперировать профессор отказался - безнадёжно... Об этом я узнаю только после.. .Марии Васильевне тоже об этом не сообщили. Такой бодрый тогда при моём посещении, он быстро теряет силы и душевный подъём, приобретённый в клинике в просторной палате. Дома, в своей маленькой комнатушке, он стал быстро сдавать...

И вот, пребывая в отпуске и проводя его на Сиверской в прелестной компании друзей, я теряю связь с Москвой. Звоню со станции к сестре узнать, нет ли вестей из Москвы…и довольно равнодушным голосом, желая скорее избавиться от грустного поручения, сестра говорит коротко: «Дядик скончался»...Я сломлена... Еле плетусь на дачу друзей и быстро еду домой, собираясь тотчас прибыть на похороны моего бесконечно любимого Дядика...

Мария Васильевна (в тяжёлом состоянии) мне рассказала про его, к счастью, лёгкую смерть, которую он заслужил своим замечательным отношением к людям в продолжении всей своей жизни... Вот её рассказ.
Лёжа уже вечером в постели, он увлечённо рассказывал что-то Марии Васильевне, которая тоже легла (дверь между комнатами, как всегда, открыта), речь его живая, даже слишком горячая, скоро, почему-то переходит в запинание... более того, в непонятные хрипы. Мария Васильевна его окликает, не получив ответа, она быстро встаёт, подходит к нему, щупает пульс... пульс не прощупывается - он мёртв, что и подтверждает вызванный врач...
Всё… больше писать мне нечего...

[590x400]

К О Н Е Ц.