[456x699]
П Р О Д О Л Ж Е Н И Е.

Ценным для меня в привезённом материале оказались письма его матери к Дядику (его писем мало, одно, основное, приведено выше).
Но что интересно, среди писем есть (правда, по-видимому, не полная) её переписка с Константином Алексеевичем Вощининым, будущим её мужем (моим дедом). Оттуда узнаём, что, будучи подростком, а затем и девушкой, Екатерина Эмме занималась, как в её время полагалось среди интеллигенции, с домашним учителем. Контакт между ними постепенно перерастает в более сильное чувство, что её учитель, естественно, почувствовавший это как затруднение, препятствующее процессу педагогического общения, будучи скромным и не претендующим на развитие подобных чувств (к тому же много старше), сославшись на занятость, уходит из дома Эммов, хотя родители Кати сожалеют, оценив его педагогический успех и добросовестность.
Катя в отчаянии, чувствуя серьёзность их отношений. В эти годы все, в том числе и она, зачитывались «Евгением Онегиным». И что же? - она поступает так, как поступила Татьяна - написала учителю письмо.
К сожалению, строки этого письма выгорели от времени настолько, что мне не удалось его целиком прочесть. Но (по рассказам Дядика), скромное письмо было началом их переписки и в конце концов.. .он сделал Кате предложение. Этот брак был прочный, дал 6 человек детей и, главное (по-видимому, обусловленное) не помешал его карьере. Он довёл свою деятельность до сана Тайного советника в должности Управляющего канцелярией Святейшего Синода. Его влияние на сыновей, по Дядиным словам, было серьёзно при всей гуманности его и любви.

Но возвращаюсь к мыслям о Дядике. Мать, смущённая дядиным катастрофическим состоянием после смерти Дэли, старается улучшить его настроение и посылает его за границу. К сожалению, записей его поездки нет, так как он, видимо, не счёл возможным и нужным делиться своими скорбными мыслями (иными они не могли ещё быть, особенно, после потери и очень любимого брата). Да и устных рассказов о путешествии в Италию я не помню.

Брожение умов в годы, начиная с 1905-го, не давало покоя никому. Затронуло это и Дядика. Это узнала я тогда, когда он сошёлся с моей семьёй, считая себя обязанным, как единственный холостяк из братьев, помогать овдовевшей моей Маме. И здесь он узнал о перемене быта в нашей семье: моя другая бабушка по матери, Александра Фёдоровна Путятина (1861 г.р.), уже была тогда начальницей Мариинской гимназии в городе Вышний-Волочек (тем самым покинула мужа, оставшегося в Твери). Она очень увлеклась своей работой, перестраивая всю, слишком провинциальную систему преподавания подбором новых учителей из Петербурга, где сама училась (не знаю, кончила ли) на Бестужевских курсах. В гимназию взяла в качестве преподавателя и мою Маму, чтобы не только отвлечь её от постигшего горя (папу и похоронили в Вышнем Волочке), но и обеспечить ей заработок для содержания и обучения троих детей.