[491x698]

П Р О Д О Л Ж Е Н И Е.

И вот наступает период, прервавший беззаботную жизнь Дядика, когда он, побывав в Петербурге у тётки (жены скончавшегося дяди по Эммовской линии), вошёл в компанию родных по той же Эммовской линии. Эта тётушка (мне известная лишь по имени - тётя Маша), обожавшая своего покойного мужа, собирала всю его учащуюся в Питере родную молодёжь, живя благополучно и помогая ей хоть угощением и их соединением как родных. Дом её был недалеко от Сенной площади. И там-то он познакомился с одной из своих двоюродных сестёр по имени Дэля (настоящего имени не знаю, хотя имею её фотографию, присланную мне через много лет Дядиком, предчувствовавшим свой конец). И вот Дядик полюбил её и, почувствовав её ответное чувство, сделал ей предложение, которое было ею принято.

Теперь перед ним обязанность - просить благословения матери на брак. И здесь возникли трудности. Во-первых, надо представить её Екатерине Густавовне (маме Дядика). Это было сложно: то из дома Дэлю не отпускали, то Екатерина Густавовна по болезни не могла её принять, а время шло.
Наконец, Дядик добился разрешения с обеих сторон. И что же? Дядиной маме эта милая девушка не понравилась. Почему - непонятно.Но, вероятнее всего, что мать не хотела утратить свою власть над сыном. Принял бы Дядик такое моё объяснение, я не знаю. Эта тема нами не затрагивалась. Возможно, что моё суждение опрометчиво, так как братья тоже не одобряли (судя по письмам матери) его выбора.

Дядя ждал, мать тянула с разрешением, наблюдая сына. Что было наблюдать? - было ясно, что он любил глубоко и серьёзно, что и покажет дальнейшее.

А годы шли… один...два...три... И вот выдержки из письма, отчаянного, посланного матери на четвёртый год. Звучит оно решительно:

«Хотя около часу ночи, но это единственное время, когда я чувствую себя более или менее свободным от ипохондрического, нервозного состояния и могу ясно мыслить...Болит у меня душа за Тебя, пора Тебе дать отдых, однако мы все разбрелись по разным концам Родины. Все, я вижу, взоры: и Твои, и братьев обращены на меня, как на единственного, пошедшего дорогой катастрофической. Я взял на себя долг давно совсем сознательно и добровольно, но мне не удаётся достичь своей цели. Часто наступает полное отчаяние. Я стал, по Твоим наблюдениям, «угрюм и молчалив»... Меня угнетает (дальше Твои слова): «условие нашего всеобщего семейного благополучия». Это условие то, что я должен отказаться устроить свою семейную жизнь так, как требует вся моя личность, вся истерзананная душа...Я убедился, что Вы все против моего решения...

Ты меня, Мамочка, упрекаешь в «молчаливости», в «отчуждённости», в «скверном расположении духа»...Но, если можешь, пойми, Мамочка, встань на моё место.. .в какое может придти состояние человек, когда самое ему дорогое, задушевное всеми силами стараются уничтожить, разбить и представить совсем не так, как оно для него есть?!...Ты во мне видишь всякое отсутствие личности,., представляешь меня в какой-то «омрачающей мой рассудок аффективности»...А я проверил себя за эти почти четыре года. Кажется времени было немало.. .Для Твоего покоя нужен мой отказ от женитьбы, но единственно, что я мог сделать - отложить свадьбу на некоторое время, что я и сделал. Но если Ты желаешь, чтобы я разлюбил - это не в моей власти и это - невозможно. Что стоит одна разлука! При этом Ты требуешь, чтобы я был постоянно здоров и весел!...
Я сделал всё, чтобы Тебе угодить, на большее я не способен...Я готов за Тебя умереть, но разлюбить - не в силах. Твой сын Петя».

[480x699]