[350x440]

П Р О Д О Л Ж Е Н И Е.


А его особая храбрость проявилась в нём уже в возрасте, склонном к старости,-значит в советские годы. Будучи изгнанным из Академии, где читал очень удачно лекции(был похвален контролировавшим начальством), и всё-таки устранён командующим учреждением тогда профессором Лысенко, разгонявшим дворян. Он всё же упорно готовил свою диссертацию на тему яровизации подсолнуха. Допущенный до ока Лысенко, он начал ему доклад со слов: «Мне удалось яровизировать подсолнух». На что Лысенко, отвернувшись, заявил: «Подсолнух не яровизируется». Слушать доклад он не стал. А Дядик продолжал работу над той же темой и защитил диссертацию с большим успехом.

Однажды он шёл недалеко от Москвы по своим делам консультанта в каком-то отдалённом учреждении. И вдруг: «Стой!» - его остановил вооружённый охранник и повёл к начальству, ничего не объясняя. Приходит в военную часть и там начальник спрашивает солдата: «Кого привёл?» - «Не знаю, вот документы». Начальник, бегло взглянув: «Сейчас некогда». И к солдату: «Чего ты его взял?» - И тот, потоптавшись: «Обличие не наше». Начальник дяде: «Посидите, сейчас приду». Ушёл, положив дядины документы на стол. Дядик сидит и ждёт. Проходит полчаса, час, начальник не возвращается. Дядик волнуется, обещав жене быть дома вовремя. Наконец, встаёт, дверь открыта, документы на столе. Он берёт их и уходит. «Какие-то пять минут, пока иду, спиной ощущаю на себе преследующий глаз. Затем убыстряю шаг. Лишь дома сердце ощутило пережитое». Всё обошлось. «Это было страшнее волка», - закончил он рассказ.

А вот в чём проявилась, пожалуй, даже неразумная смелость Дядика.
Во время грандиозного землетрясения в Крыму, в 30х годах, которое разрушило прибрежные скалы «Монах» и «Дива», Дядик, интересуясь минералогией и, конечно, редко бывалым явлением в наших краях, бросился в Крым. Кассирша выпучила глаза на Дядю: «Как? В Крым? Да все бегут оттуда, сломя голову! Что, не знаете?» - Дядик прекрасно это знал.
К сожалению, он не написал впечатления, но признался, что ничего более потрясающего не переживал и даже пожалел, что поехал (с его-то сердцем...).

Что привлекало Дядика в Дягильно, кроме контакта с матерью и природы? Конечно, встреча с роялем, которого у него не было в комнате, снимаемой в Москве недалеко от Академии, потом в центре.
Там, в имении музыкой дом оглашался и без дяди - Бабушка, Екатерина Густавовна (урождённая Эмме), была прекрасной пианисткой, и начальные уроки дети (особенно, сыновья, конечно) получали от неё. Когда сыновья подросли, был приобретён ещё один рояль, и во взрослом состоянии они овладевали игрой в восемь рук, что слышала и моя Мама, побывав в Дягильно летом во время отпуска всех мужчин: Бабушка, мой Папа, Дядик и дядя Даня за роялями. Два брата, Папа и дядя Даня учились в Лицее и там обучались игре.
Дочь Екатерины Густавовны(моя тётя Настя), хотя и умела играть, не приглашалась для участия в компании. Она занялась живописью, к чему обнаружила большой талант. У неё прелестные карандашные рисунки Крыма, где её похвалил художник, давая ей указания и прекрасные зарисовки маслом. (Альбом сдан мной вместе с документами Папы, Деда Вощинина, мамы и тёти Насти в музей Лицея в Пушкинский дом).
[652x699]