[424x699]
Дядик - Петр Константинови Вощинин 1889-1966 (Пишу в возрасте 97 лет - ни одной даты уже не помню), брат моего отца - единственный из плеяды Вощининых (их было 6 человек), которого я, по силе возможности, глубоко поняла и полюбила всей душой, сблизившись с ним в последний уже период его жизни. Он всю взрослую жизнь прожил в Москве, которую очень любил, вдали от нас.

Детство и отрочество, до поступления в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию, он прожил в имении Дягильно (недалеко от Вильнюса), под строгим оком матери и в шумной компании трёх братьев. Сестры в ту историческую пору не включались в мальчишеские развлечения, и наши тётушки были как-то выключены из общей семейной компании по странному представлению матери, что особого внимания дочери не стоят: «Выйдут замуж, что с ними особенно возиться». Кстати, замуж старшая не вышла, а младшая, выданная замуж матерью, неожиданно ушла от мужа, по скрытности не объяснив дома никому своего внезапного решения. А её красота не оставляла никого без внимания. В семье об этом молчали (я узнала это от няни). Вторично замуж она не вышла.

Мальчики воспитывали себя «по-мужски», поощряемые матерью. Это выразилось в том, что все они, соревнуясь друг с другом, рано овладели верховой ездой. Дядик, например, подростком (по рассказу тётушки) справился с необъезженным, особо упрямым конём, с разбегу сев на него и сумев усмирить все его невероятные увёртки и попытки сбросить седока. Это не удалось сделать специальному объездчику. Другой её рассказ выявил его мальчишескую храбрость и ловкость, когда он спас её от быка. Соблазнённый пёстрой накидкой девушки, бык угрожал её забодать. Дядик подбежал, оттолкнул сестру, а сам стал хлестать быка по морде рогаткой, единственным, что было у него в руках, и, отступая, нырнул под забор, когда бык бросился на него.
Правда, джигитовка, которой овладел его старший брат Алексей, его не интересовала. Но и здесь он бы, наверно, не уступил брату, если бы ею занялся. Во всяком случае, на войне 1914 года, где он был в санитарном поезде, верховая езда ему во многом помогала при подбирании раненых.

Из боевых занятий мальчики овладели в совершенстве и стрельбой. Вооружиться ружьями для охоты они, по строгому запрету матери (отец служил в Петербурге и лишь по праздникам и, конечно, в отпуск приезжал домой лет), не могли, но с ранних мальчишеских лет овладели рогаткой настолько, что сбивали птицу на лету. (Не возмущайся, читатель, зверством -в ту пору охота не считалась тем, что представляется нам сегодня. Недаром Тургенев, гуманнейший из людей, был ярым охотником, и многие другие). Единственное правило - строжайшее при том! - заключалось в запрете убивать не хищника, особенно певчую птицу. Недаром это правило поддерживала их мать, любя сад, который был оглашён пением птиц, что поразило и очаровало мою Маму, побывавшую в их скромной усадьбе «Дягильно»(от названия травы "дягиль", цветущей и ароматной). При этом, нарушение запрета убивать певчую птицу, не обходилось без зверского наказания, а именно: тот, кто по оплошности на лету не распознал птицу и убил певчую, становился спиной, уткнувшись носом в забор, и подвергался, конечно, не смертельному, а мягкому удару из той же рогатки в нижнюю половину туловища. А за обедом строгая мама делала к тому же замечание: «Петя, ты что это сидишь, как на угольях, всё ёрзаешь за столом». Ей об этом зверском наказании не рассказывали.

[700x497]