П Р О Д О Л Ж Е Н И Е.

Думаете - декабрь прошёл только с одним этим ужасом? Нет!!! Следует укрепить силы мужа. Он слабеет, уже ходит с палочкой. Иду в Дом писателей. Далеко, бомбёжка. Не обращаю внимания. Как прошу помочь - не помню(подробно см. в статье «Пережитое»). Узнаю, что есть перспектива эвакуации, что вдохновляет мужа, но пугает меня: а как мама?! Обратный путь (далеко ведь) подбадривает подарок от Союза писателей - бутылка молока и вино - вот, что поднимет мужу силы!
Прихожу (опять под бомбёжкой) домой, нахожу Д.Д. лежащим «что-то сил нет». Угощаю вином, что почему-то бодрит только дух, но не сердце физически. Вызванный мной врач (тут же в бомбоубежище) берёт руку, щупает пульс. Делает укол ... Поздно ... Душевный подъём при вести об эвакуации его не спас и вино тоже ... Взгляд костенеет ... И он умирает...

Мама делает всё, чтобы поддержать мои моральные силы. Обсуждается вопрос о нашем переезде с мамой в Шурину квартиру.Покидают бомбоубежище и другие его обитатели. Его обстановка губит людей неожиданно и для них самих, и для начальства. Недаром Бабушка назвала бомбоубежище «домом преждевременного погребения». Действительно, провожая мужа в смертную камеру, уже там обнаружила несколько трупов (конечно, при минусовой температуре).

Оглядываясь на обстановку, соображаю, что мой долг собрать силы и заняться Мамой, а не пользоваться её благотворением и заботой. Она тоже плоха.
Вызываем Льва (мужа сестры; он призван, живёт в Доме Красной армии) и просим перевезти Маму со мной в их квартиру. Достали саночки и везём маму на канал Грибоедова. Мама довольна - подышать воздухом и «Свет! Свет!».
Квартира (коммунальная) пуста. Их запломбированную комнату не отопить. Управдом находит маленькую комнату, убирает из неё труп женщины (!) и мы селимся. Я топлю кухонными столами (позволено) круглую печь. «Блаженство - мамины слова - тепло и светло» - окно во двор зашторено, солнце. Мобилизую все силы, чтобы питать, питать маму. И здесь раскрываем друг другу души откровенными, что редко бывало, разговорами и о прошлом, и о настоящем. В этом тепло и просветление не меньшее, чем от печки и от солнца ...
Мне удаётся кое-что продать на рынке и подпитать Маму и себя. Кажется, что всё налаживается даже физически.
Мама ещё не встаёт и жалуется на боли в спине, пояснице ... Врач, живший в том же доме, запрещает много пить, а жажда мучает бедную. Ищу другого
врача ... Не нахожу ... Боли сильней и сильней, до крика ... Пролежни возникают, повернуть её нет сил. Прошу помочь женщину, которая согласна только за хлеб. Беда. Бегаю за врачами - везде отказ: «сил нет». И вот прибегаю домой и женщина, которую просила посидеть, говорит: «Затихла, видно, помогло лекарство». Её отпускаю, да, не кричит, но ... не могу нащупать пульс, с ужасом бегу к врачу в нашем доме, умоляю придти ... и он констатирует смерть ...
Я никого не спасла ...


И удивительное о себе:
Маму увезли ... Надо уходить, а толком не понимаю, куда? Упаковала свои и мамины вещи и пошла ... Меня вела сила, мне неведомая (потом поняла - мамина рука). Я отправилась в нашу бывшую квартиру на улице Чайковского ... Никаких конкретных мыслей у меня нет. Путь долог ...

Поднялась привычно на второй этаж и стою перед дверью с ключом ... А войти не м о г у! Зачем?! Там же нет ни Бабушки, ни Мамы, ни Вавочки! Машинально иду этажом выше. Там живёт семья (мне незнакомая) девочки, когда-то учившейся у меня немецкому ... Звоню… И, о, чудо! Меня бережно подхватывают и вводят в переднюю, где стоят … наши два шкафа ... Затем вводят в большую комнату ... там книжный шкаф,- наш, с китайскими( как раньше) вазами, а вот самоварный столик и... проблеск радости - рояль!
Я благодарю и не спрашиваю ничего ... Меня укладывают в постель , и засыпаю мертвецким сном ...
Здесь я обосновалась до скорой эвакуации, никчемной ... и по возвращении – здесь же, уже в комнатке за кухней (раньше была для прислуги).
Это чудо осознала только в тоскливой эвакуации ...

2006г.

КОНЕЦ

[439x698]