Многие думают, что материнская любовь – естественное и инстинктивное человеческое чувство.
Ничего подобного. До конца XIX в. большинство женщин буржуазного сословия на Западе отдавали своих детей кормилицам и больше ими не занимались.Крестьянки не были более внимательны к детям. Они туго запеленывали младенца и подвешивали в люльке у стены недалеко от очага, чтобы он не простудился.Уровень детской смертности был очень высок, родители становились фаталистами, зная, что лишь половина детей доживают до подросткового возраста.
Только в начале XX в. правительства осознали экономическую, социальную и военную выгоду пресловутого «материнского инстинкта». Во время переписи населения, в частности, выяснилось, как много детей недоедают, подвергаются плохому обращению и побоям. Это могло иметь тяжелые последствия и неблагоприятно сказаться на будущем страны. Популяризация сведений о гигиене, профилактика и постепенный прогресс медицины в области детских заболеваний позволили убедить родителей в том, что они могут отныне вкладывать всю свою нежность и заботу в детей, не боясь их преждевременно потерять. Таким образом, на повестку дня был поставлен «материнский инстинкт».
Понемногу образовался новый рынок: штанишки-подгузники, бутылочки с сосками, заменители женского молока, горшочки, игрушки. Сказка про Деда Мороза стала известна во всем мире.Детская индустрия при помощи разнообразной рекламы создала образ ответственной матери, и счастье ребенка стало чем-то вроде современного идеала.
Парадокс, но именно в тот период, когда материнская любовь афишируется, утверждается и расцветает, становясь единственным чувством, правомочность которого общество не оспаривает, дети, вырастая, постоянно укоряют своих матерей за то, что те недостаточно хорошо заботились о них. А позже, на приеме у психоаналитика, изливают обиды и озлобленность на собственную родительницу.
